TimesHistory

По окончании войны считалось, что во Франции один погибший приходился на 28 человек, в Англии – на 57 и в России на 107 человек от общего числа населения. Продолжая этот скорбный ряд, добавим, что в Германии погиб один из 34 и в Австро-Венгрии – из 38 всех жителей страны. И это размеры лишь боевых потерь!

Для стасемидесятимиллионного населения Российской империи гибель одного из каждых 107 ее подданных означала утрату почти 1,6 млн человек – число, несколько заниженное по сравнению с названным в классическом исследовании генерала Н.Н. Головина "Военные усилия России в мировой войне", где "безвозвратные боевые потери" России оцениваются в 1,86 млн человек. И если призыв в русскую армию 15,5 млн военнообязанных "лишил страну 47,7% всех трудоспособных мужчин", то после войны Россия недосчиталась одного из 20 самых полноценных для потомства мужчин. Франция потеряла одного из 5, Германия – из 7, Англия – из 10 таких мужчин.

Потери генофонда России, вышедшей из мировой войны на год раньше других европейских стран, представляются по этим данным сравнительно благополучными. Но воевала Россия на два года дольше своих бывших союзников и противников. И Гражданская война была, конечно же, много пагубнее мировой. Так, несмотря на все потери и бедствия военных лет, население страны за 1913–1917 годы увеличилось на 4,2 млн человек (в границах 1939 г.), а к 1921 году, то есть за время Гражданской войны, в тех же территориальных пределах население сократилось на 6,7 млн человек. Боевые потери в Гражданской войне – 1,5 млн человек, а безвозвратные – вдвое выше, поскольку полтора миллиона воинов, сражавшихся с большевизмом, в преддверии его победы эмигрировали. Безвозвратно. И правильно сделали, ибо оставшиеся, как знаем, были обречены на верную смерть.

Демографические потери в дословном значении этого термина были, конечно, значительно выше тех, что названы безвозвратными. Профессор А.А. Зайцов в книге "Динамика населения СССР на 1952 год" приводит следующие цифры людских потерь 1914–1922 гг. (в миллионах): "Боевые потери Первой мировой войны – 1,9. Боевые потери Гражданской войны – 1,5%. Эмиграция – 1,5–1,75. Потери от эпидемий – 2,0. Потери от голода 1921 – 1922 гг. – 3.0. Повышение смертности вообще (особенно детской) – 1,55–1,80. Снижение рождаемости – 10,0. Всего – 21,7".

Прямой и "безвозвратный" генетический урон по этим данным определяется суммой боевых потерь и эмиграции: 4,9–5,15 млн человек. Результат, целиком совпадающий с послевоенным дефицитом мужчин, так как население страны 136,8 млн человек складывалось приблизительно из 71 млн женщин и 66 млн мужчин.

Пятимиллионный дефицит мужчин означает, что после двух войн – мировой и гражданской – относительные потери "трудоспособных мужчин" России выглядели печальнее французских, самых высоких в Европе.

Разумеется, прямая убыль полноценных мужчин, позволяя сравнивать между собой военные потери разных стран, лишь частично отражает величину истощения генофонда. Понятно, что и десятимиллионное снижение рождаемости военного времени неблагоприятно проявится в потомстве. Однако и относительное истощение генофонда достаточно выразительно характеризует демографические последствия войн.