TimesHistory

Тема вооруженного вмешательства стран Англии, Франции и США в дела Советской России в 1918-1919 гг. получила широкое освещение в отечественной и зарубежной историографии. Оценка отечественными историками иностранной интервенции в течение ХХ столетия не раз менялась. Конечно, решающее влияние на науку оказывала политическая ситуация. Свой отпечаток отложили: руководство партии, культ личности Сталина, "холодная война" и другие факторы, связанные с международным положением СССР и обстановкой в самой стране. Поэтому до 1985-1986 гг. нельзя говорить об объективности советской науки.

Работы отечественных историков в тот период носили обвинительный характер в отношении иностранного вмешательства в дела России. Историки, хотя и отмечают важность для союзников военно-стратегического фактора, который послужил одной из причин интервенции, все же основной причиной считают факторы политико-идеологического характера, в частности, отношение к большевикам и их политике. Наиболее объективно подошел к этой проблеме В.И. Голдин, который старался не выносить обвинительных оценок той, либо другой стороне.

Что касается зарубежных авторов, то здесь всегда превалировала тенденция оправдать интервенцию в Россию, обвинить советскую власть в предательстве и связях с "Центральными" империями, то есть с Германией и ее союзниками. По мнению американских историков, иностранная интервенция мотивировалась необходимостью восстановить Восточный фронт, а также защитить союзнические коммуникации и запасы в северном регионе.

Но большевистскую власть в России не поддержали не только союзники, но и часть населения Советской России. Разгорелась Гражданская война. Гражданская война была благоприятной почвой для создания на Севере России военно-стратегического плацдарма союзников. Это обстоятельство позволило им беспрепятственно высадиться в Мурманске и Архангельске. Союз Антанты с белогвардейцами оказался выгоден для обеих сторон, каждая из которой преследовала свои интересы. Контрреволюционеры намеривались осуществить свои замыслы именно силами интервентов. Интервенция, безусловно, стала фактором, обусловившим еще большее затягивание Гражданской войны. Без финансирования, снабжения оружием и боеприпасами в 1918-1920 гг. воевать антибольшевистские силы попросту не могли. В целом, белогвардейская армия была плохо организована, а союзническая – не имела особого воодушевления. Уход интервентов с Севера предрешил участь белогвардейских формирований, так как именно их помощь обеспечивала существование Северной области.

Таким образом, цель интервентов – не допустить немецкого вооруженного вмешательства в этот регион была осуществлена. Попытка же свергнуть советскую власть, сотрудничая с белогвардейцами, потерпела фиаско. Поскольку, Германия после заключения Брест-Литовского мирного договора с Россией представляла реальную угрозу союзническим коммуникациям, а декреты советского правительства ущемляли права иностранных подданных в России, союзники пришли к выводу о необходимости решительных действий в отношении Северного региона. С одной стороны, возможность проиграть войну Германии оправдывает их действия. С другой стороны, уже скорое окончание первой мировой войны ставит под сомнение необходимость для союзников прорваться в данный регион. Если само иностранное вмешательство оправдать хоть как-то можно, то участие интервентов в терроре и истреблении российских граждан оправдать невозможно. Власть белогвардейского правительства на Севере была установлена силой при поддержке интервентов. А то, что каждый шестой житель Архангельска побывал в их каторжных тюрьмах, говорит о непопулярности этой власти, которая существовала за счет террора.