TimesHistory

Еще одним пунктом разногласий стал вопрос о взаимосвязи политического договора и военной конвенции. Советская сторона, в соответствии с общепринятой практикой, потребовала, чтобы одновременно с политическим договором была подписана и военная конвенция, в которой определялись бы конкретные меры, формы и размеры военной помощи. Без нее тройственный договор остался бы, подобно советско-французскому договору 1935г., декларативным. Однако западные державы хотели вначале подписать политическое соглашение и тем самым связать Москву определенными обязательствами и только после этого перейти к штабным переговорам, предполагавшим раскрытие военных секретов.

В конце концов, компромисс все же был найден. 23 июля 1939г. английские и французские послы сообщили Молотову о согласии с тем, чтобы политическое и военное соглашения вступили в силу одновременно. Молотов, в свою очередь, смягчил позицию в отношении формулировки косвенной агрессии, заявив, что этот вопрос является «второстепенным» и в случае подписания военной конвенции будет легко разрешен. Стороны условились начать в ближайшее время в Москве переговоры военных миссий.

Таким образом, хотя политические переговоры и не привели к подписанию тройственного соглашения, на них был достигнут определенный прогресс. Казалось, открывается реальная возможность для заключения англо-франко-советского союза с целью противодействия германской агрессии в Европе.

Великобритания, однако, не спешила воспользоваться этим шансом. Чемберлен не оставлял надежд на новый компромисс с Германией, полагая, что фюрер в последний момент одумается и предпочтет договориться вместо того, чтобы ввязываться в большую войну. Переговоры с СССР премьер-министр рассматривал главным образом как инструмент давления на немцев.

12 августа в Москве открылись переговоры военных миссий. Подход Великобритании и Франции к их проведению давал советской стороне новые основания подозревать своих западных партнеров в неспособности договариваться. Их делегации, возглавляемые отставным британским адмиралом П.Драксом и французским генералом Ж.Думенком, состояли из второстепенных лиц и были недостаточно представительными для столь ответственного дела. Французская делегация была наделена полномочиями только на ведения переговоров, но не на подписание военной конвенции, а британская делегация вообще не имела мандата от своего правительства. Такое неуважение к общепринятым дипломатическим нормам вызвало нескрываемое неудовольствие советской стороны, учитывая, что от Советского Союза на переговорах присутствовало все высшее руководство вооруженных сил во главе с наркомом обороны К.Е.Ворошиловым, и его полномочия были в полном порядке.

Секретные директивы у адмирала Дракса конечно же были; они предписывали ему «вести переговоры как можно медленнее»[34] и затягивать их до конца октября 1939г., когда вследствие осенней распутицы германское нападение на Польшу стало бы невозможным. Относительно Польши в инструкциях отмечалось, что «непосредственная помощь Польше со стороны британских и французских сил почти невозможна»[35]. Таким образом, для англо-французской стороны речь шла о ведении бесплодных переговоров, которые желательно затянуть на максимально долгий срок, что могло, по мнению Лондона и Парижа, удержать Германию от начала войны в 1939г. и затруднить возможное советско-германское сближение

Неудивительно, что секретные инструкции, полученные Ворошиловым от Сталина, были проникнуты глубоким недоверием к западным партнерам. Подозревая их в стремлении столкнуть СССР с Германией, Сталин ожидал от британских и французских представителей убедительных доказательств серьезности их намерений способных развеять их опасения. Таким доказательством, по мнению руководства СССР, должен был стать, в первую очередь, свободный попуск Красной армии через территорию Польши и Румынии к театру военных действий с Германией; в противном случае трехсторонняя коалиция признавалась обреченной на провал, и Советский Союз отказывался в ней участвовать.

Заседание военных миссий началось с изложения сторонами своих предложений о военном сотрудничестве. Ворошилов представил подробный план совместных действий против Германии, предусматривавший три варианта: на случай германской агрессии против Великобритании и Франции, против Польши и Румынии, а также против СССР через страны Прибалтики. Однако ни британская, ни французская делегация на смогли дать внятного ответа на вопрос, каким образом Советский Союз, не имевший общих границы с Германией, мог бы принять участие в боевых действиях. Ворошилов потребовал, чтобы западные державы добились от своих восточноевропейских союзников согласия на вступление Красной Армии на их территорию в случае германского нападения.