TimesHistory

Однако план Срезневского уже не мог быть проведён в жизнь, так как наступило время крутой ломки Рукописного отделения, связанной с общей реорганизацией архивного дела в Академии, и перераспределения вследствие этого архивных фондов между специальными академическими хранилищами. Срезневский не понял целесообразности этой реформы. Он очень болезненно воспринимал каждое изъятие материалов из основанного и взращенного им Отделения. Он воспринимал эти изъятия как личное оскорбление, как нарушение его «прав собирателя». Уже первая крупная передача бывших фондов революционной литературы в 1926 г. и в последующие годы в Институт В. И. Ленина произведена была не без сопротивления Срезневского. Профессиональная уходовая косметика купить профессиональную косметику.

На должность директора Библиотеки выбирают Платонова. Отношения Срезневского с ним не сложились. По его мнению, Платонов стремился осложнить работу Отделения. Так, Срезневский жаловался, что Платонов передал привезённые из Архангельска древнерусские рукописи в Археографическую комиссию, а не в Рукописное отделение, куда они более подходят и где они бы не лежали втуне, а изучались.

В 1928 г. Срезневский просит защитить Толстовский музей, который, по его словам, Платонов намерен передать в Пушкинский дом. С большим трудом Срезневскому удалось убедить недоброжелательного к нему директора хранить библиотеку Бонч-Бруевича в Рукописном отделении, которому она была преподнесена дарителем в ноябре 1926 г. Лишь после вмешательства самого Бонч-Бруевича через год Платонов дал согласие на это. При Платонове комплектование Рукописного отделения сократилось. Лишь однажды в 1928 г. Срезневский был командирован на Кавказ для приобретения и вывоза библиотеки Ю.Г.Филимонова с богатым собранием рисунков XVIII – XIX вв., а также для собирания материалов по революционному движению.

Последние два года работы Срезневского в Библиотеке, уже при директоре Яковкине, были для него особенно тяжелы. Его письма за 1930 и 1931 гг. к Бонч-Бруевичу полны тревоги за судьбу Библиотеки и Рукописного отделения. Срезневский не понял необходимости перестройки всей работы Библиотеки в соответствии с новыми задачами Академии Наук. Судьба Рукописного отделения его волнует особенно, ибо он был создателем и руководителем его в течение 30 лет. План перестройки Рукописного отделения, выработанный без участия Срезневского, был понят им первоначально как «план полного уничтожения Рукописного отделения». Но Рукописному отделению Библиотеки Академии Наук постановлением Общего собрания Академии Наук 1930 г. были присвоены функции общеакадемического хранилища рукописной и старопечатной книги. В соответствии с его профилем в 1931 г. отсюда были изъяты архивные фонды, литературные материалы, архивы учёных, акты и переданы в соответствующие хранилища. Рукописный отдел пополнился, соответственно, рукописями из Археографической комиссии, Пушкинского дома и т.д.

Директор Библиотеки Яковкин допустил явную нетактичность в отношении Срезневского. Срезневский не был включён в комиссию по отбору материалов, к нему никто не обращался. Положение Срезневского было таково, что ему пришлось выйти на пенсию. С тяжёлым чувством 7 октября 1931 г. он подал заявление.