TimesHistory

Сравнительно малочисленные меньшевики-“партийцы” группировались вокруг Г.В. Плеханова, который в эти годы резко разошелся с некоторыми былыми соратниками. Сто­ронники Плеханова настаивали на сохранении нелегальных организаций и революционного подполья. Мартов старался примирить обе спорящие стороны и преодолеть возникшее разделение. Считая, что государственные преобразования в России зашли не очень далеко и фактически остановились, он говорил о неизбежности новой буржуазно-демократиче­ской революции. В связи с этим он полагал преждевремен­ным полный отказ от нелегальных организаций и революци­онных форм борьбы, но призывал полностью отказаться от экспроприации и других подобных действий.

Таким образом, в послереволюционные годы в меньшеви­стском руководстве произошли перестановки. Плеханов, наиболее авторитетный лидер, обособился с небольшой груп­пой своих приверженцев. Мартов же, второй по влиятельно­сти руководитель, занял центральное положение, С большим трудом он сумел удержать меньшевиков, хотя бы формально, в рамках одной партии. Не удалось, однако, исполнить свою мечту — создать в России на основе меньшевистского тече­ния широкую, демократически организованную рабочую пар­тию по западноевропейскому образцу. Кризис в партии мень­шевиков продолжался и в годы нового революционного подъ­ема на фоне усиления большевиков.

Третьеиюньский государственный переворот партия эсе­ров восприняла как полный возврат к старому строю. В связи с этим было решено бойкотировать выборы в Третью думу и усилить боевую работу, однако эсеров вскоре постигла ката­строфа,

В конце 1908 г. был разоблачен провокатор Е.Ф. Азеф, один из основателей партии и руководитель ее “Боевой ор­ганизации”.

ЦК партии долго отказывался признать, что Азеф — про­вокатор. Убедил его только сам Азеф, скрывшийся неизве­стно куда. Самым непонятным было то, что отнюдь не все покушения, организованные Азефом, кончались провалом. Достаточно вспомнить убийства Плеве и великого князя Сергея Александровича. Существует версия, что оба были убиты по сговору Азефа с начальником заграничной агенту­ры П.И. Рачковским.

И в последующие годы охранка продолжала засылать своих агентов в революционные партии. Особым вниманием стали пользоваться большевики. Агенты полиции были в чис­ле социал-демократических депутатов Третьей и Четвертой думы, в редакции “Правды”. Один из провокаторов, Р.В. Ма­линовский, стал членом большевистского ЦК.

После провала Азефа эсеры попытались возродить свою “Боевую организацию”, но безуспешно. Фактически партия прекратила индивидуальный террор. Аграрный террор пре­кратился сам собой — вместе с резким спадом крестьянского движений и началом столыпинской аграрной реформы. Пар­тия оказалась в жесточайшем кризисе. Постепенно, однако, в ней стало зарождаться более реалистическое направление, связанное с деятельностью таких видных эсеров, как Н.Д. Ав­ксентьев, И.И. Бунаков, С.Н. Слётов. Они высказывали со­мнения в целесообразности террора и предлагали сосредото­читься на легальной деятельности — в профсоюзах, в бурно развивавшейся в эти годы крестьянской кооперации.

После окончания революции происходил процесс быстрого распада и разложения анархистских групп и организаций. В стране орудовали шайки грабителей (“Кровавая рука, “Лига красного шнура”, “Черные вороны”, “Мстители” и др.), выда­вавшие себя за “идейных” анархистов. С другой стороны, настоящие анархистские организации быстро исчезали. Если в 1908 г. действовало 108 групп анархистов в 83 населен­ных пунктах, то в 1909 г. их насчитывалось уже 57 в 44 городах, в 1910г.—34 группы, в 1911 г.—21. в 1912 г. ~ 12, в 1913 г. — 9 и в 1914 г. — 7 групп. Накануне войны группы анархистов сохранились в Москве, Петербурге, Киеве, Одес­се, Харбине и других городах. Активно действовала анархи­стская эмиграция. В конце 1913 г. в Лондоне прошла конфе­ренция анархистов-коммунистов. Таким образом, анархист­ское движение в России полностью не сошло на нет и сохраняло шансы возродиться в условиях нового обострения внутриполитической обстановки.