TimesHistory

Военная история знает тысячи разных полководцев, но, видимо, не больше десяти из них попали в разряд великих. Для того чтобы попасть в эту элиту, надо было не только одержать победы, но и проявить оригинальность, блистательность полководческого почерка, гениальность решений и избранных способов действий и в целом высокий уровень военного искусства.

Если посмотреть энциклопедии, учебники по военной истории, то относительно полководцев прошлого все сводится к тем или иным формам построения боевых порядков и новым способам ведения боевых действий. Однако в более поздние времена - особенно в первую и вторую мировые войны - воюющие стороны действовали, как правило, в примерно одинаковом боевом построении. В минувшую войну обе стороны - и гитлеровские генералы Бок, Манштейн, Рундштед, и наши - Жуков, Рокоссовский, Черняховский, Малиновский и другие - придерживались одного и того же принципа активных и решительных действий. Но одни потерпели поражение, а другие - победили. В чем тогда главная причина, в чем секреты, основной закон военного искусства, определяющий победы и поражения, что делало полководцев поистине великими? Ответ на этот вопрос особенно важен для воинского воспитания кадров.

Для объяснения этого феномена военной истории назывались разные факторы: экономическая мощь государства, численное и военно-техническое превосходство, чаще всего говорилось о политических целях войны, имея в виду, что армии, ведущие справедливую войну, обычно должны побеждать. Все это, разумеется, имело и имеет определенное значение. Но нередко случалось и наоборот. Например, польская армия Костюшко численностью 100 тыс. человек, которая вела освободительную войну, потерпела поражение от 25-тыс. войска Суворова, которое, как говорили позже, вело не очень справедливую войну.

Изучение опыта Великой Отечественной войны, полководческого искусства Жукова наиболее близко подводит нас к пониманию этой проблемы. Напрашивается вывод, что главное здесь состоит в соответствии стратегических целей, решений командования и действий войск конкретным условиям обстановки, обеспечивающим успешное выполнение военных задач. Причем речь не идет о формальном учете стихийно складывающейся обстановки, а об активном воздействии на нее с целью извлечения выгоды для себя, навязывания воли противнику.

Жуков перед каждой операцией изыскивал новое построение артиллерийской подготовки, новые приемы разведки боем и атаки главных сил, уделяя особое внимание проявлению хитрости и дезинформации противника. Он считал, что каждый бой, операция уникальны и неповторимы по своим условиям, и такими же уникальными и неповторимыми были его решения и способы действий.

Жуков, как и Рокоссовский, считал самым опасным в военном деле и в подготовке военных кадров, когда сложнейший процесс выработки решений подменяется поверхностным, отвлеченным приложением теории к практике, когда решения не вытекают из анализа конкретных условий обстановки, а извлекаются из теории. Хорошие теоретические знания должны сочетаться с умением творчески их применять в конкретных условиях.

Таким образом, первая отличительная черта полководческого искусства Жукова - это неиссякаемое творчество и новаторство, которому он завешал офицерам учиться всю жизнь.

Вторая примечательная его черта - это глубокий, гибкий ум и проницательность. По словам Макиавелли, "ничто так не делает полководца великим, как умение проникать в замысел противника". Жуков в совершенстве владел этим искусством. Умение Жукова читать мысленно самую сложную, запутанную обстановку, как открытую книгу, не только проникнуть в замысел противника, но и как бы в живом виде воссоздать в своем сознании возможный ход развития событий давали ему возможность предвидеть их и принимать заблаговременные меры. Эта его способность особую роль сыграла при обороне Ленинграда и Москвы, когда при крайне ограниченных силах только за счет хорошей разведки, предвидения возможных направлений ударов противника Жукову удавалось заблаговременно собирать на эти направления не основные, как это положено по науке, а практически все имеющиеся средства.