История — наставница жизни

История вынуждена повторяться, потому что в первый раз мы обращаем на нее слишком мало внимания. История учит нас, что она никого ничему не учит. История, по-видимому, только тогда и нравится, когда представляет собою трагедию, которая надоедает, если не оживляют ее страсти, злодейства и великие невзгоды.

Введение
Страница 1

Необходимость пересмотра американской политики в отношении Советского Союза обусловливалась возрастанием значения ряда факторов, которые уже не могли игнорироваться правящим истэблишментом Америки.

Во-первых, это было связано с провалом самой политики непризнания Советского государства, которая не привела ни к подрыву социализма в СССР, ни к отказу его от принципиальных основ своей внешней политики. Этого не в состоянии отрицать и многие американские историки. Как подчеркивал, в частности, Дж. Гэддис, «политика непризнания не достигла своих целей: она не изменила ни международное положение, ни внутреннюю политику Советского государства»[1]. Абсурдность политики непризнания становилась очевидной для многих американцев, посещавших нашу страну в тот период. Так, побывавший в 1926 году в СССР известный политический деятель А. Гарриман впоследствии следующим образом суммировал свои впечатления: «Когда Россия из первой мировой войны предстала в облике первого марксистского государства, многие политические наблюдатели в Европе и Америке были убеждены, что она не сможет выжить. В 1926 году находились еще политики, которые предсказывали ее крах в не более чем пятилетний срок. В том же году я поехал в Москву, чтобы самому убедиться, каковы же шансы строя выжить. Я не увидел ничего, что свидетельствовало бы о его близком развале»[2].

Успехи, достигнутые советским народом в развитии народного хозяйства страны в годы первой пятилетки, повлекли за собой переоценку многими американцами на рубеже 20 – 30-х годов своих прежних негативных, а зачастую и враждебных взглядов на Советскую страну. Отмечая много лет спустя этот сдвиг в сознании американцев, Дж. Кеннан писал: «Только в конце 20-х годов, через десятилетие после самого события, в Соединенных Штатах стал получать всеобщее признание тот факт, что в России произошла революция такой силы и глубины, что ей предначертано навсегда войти в историю нашего времени»[3]. Выражая настроения трезво мыслящих американцев в тот период, американский историк Ф. Шуман в исследовании, посвященном политике США в отношении Советского государства после Великой Октябрьской социалистической революции, писал в 1928 году о необходимости «безусловно отказаться от надежды на свержение советского строя и замену его прокапиталистическим режимом. Тешить себя подобной надеждой и впредь – значит иметь дело не с реальной действительностью, а с иллюзиями и химерой, сыгравшими и без того чересчур большую роль в отношениях между двумя странами после 1917 года»[4].

Во-вторых, рост экономической и оборонной мощи СССР, его настойчивая борьба за укрепление международной безопасности и предотвращение мировой войны усилили влияние СССР в международных делах, повысили его авторитет в мире. Становилось очевидным, что без участия Советской страны невозможно решать важнейшие вопросы мировой политики. К началу 1930-х годов все ведущие капиталистические государства, кроме США, установили дипломатические отношения с СССР. Потерпели крах и надежды американских правящих кругов на формирование антисоветского замкнутого блока в форме пресловутого «пакта четырех». «Последовательная борьба за мир, – отмечается в «Истории внешней политики СССР», – снискала Советской стране широкое международное признание. Игнорировать СССР при решении вопросов мировой политики стало уже невозможно. Именно этим и объясняется в первую очередь решение правительства США пересмотреть свое отношение к Советской державе»[5].

Страницы: 1 2 3

 Начало «холодной войны» в отечественной историографии
Официально началом «холодной войны» в отечественной историографии принято считать 5 марта 1946 г., когда Уинстон Черчилль произнес ставшую знаменитой речь в Фултоне. Там он впервые за шесть лет «дружбы» с СССР открыто высказал опасения, которые не давали покоя западным политикам: «Никто не знает, что Советс ...

Избирательные реформы XIX века
Самая характерная особенность всех английских реформ - это постепенность. Реформа 1832 года, как и все английские реформы, не может быть названа радикальной, о чем свидетельствуют ее главные установления. Избирательная реформа 1832 года отказалась от представительства корпорации и перешла к территориальном ...

Меры для развития народного хозяйства.
Заботы о народном хозяйстве в деятельности Петра Великого всегда занимали очень видное место. Признаки таких забот мы замечаем и в XVII в. И предшественники Петра были озабочены поднятием экономического благосостояния Руси, расшатанного смутой. Но до Петра не было достигнуто никаких результатов в этом отнош ...