TimesHistory

Возделывание льна и производство полотняных изделий на Руси было широко распространено. Однако в допетровские времена лишь частично льноволокно использовалось для домашнего ткачества, а в основном оно шло за границу и возвращалось в Россию из Англии, Голландии, Бельгии, Германии и других стран уже в виде полотна.

Петр Первый, положивший начало развитию многих ремесел в России, обратил внимание на ненормальность в этой отрасли хозяйства: лен, уходивший за бесценок в другие страны, возвращался обратно дорогим полотном. Именно при Петре Первом начали широко строиться льняные мануфактуры, и в скором времени льняная промышленность стала самой крупной среди других текстильных производств.

Наличие большого количества сырья и мануфактур для его переработки, а также широкий сбыт продукции как внутри страны, так и за ее пределами сделали льняную промышленность национальной отраслью, гордостью России. По изяществу и добротности русские полотняные изделия не уступали знаменитым голландским полотнам.

К началу XIX века в стране действовало большое число льноткацких мануфактур. Только в Костромской губернии было 22 предприятия. Работали они преимущественно на ручной веретенной пряже. Можно представить, каким нелегким был труд работницы, сидевшей всю долгую зиму при свете лучины и крутившей постылое веретено.

За месяц крестьянка могла заработать максимум полтора рубля. Естественно, что нельзя было прожить на пять копеек в день, а потому прядение считалось побочным заработком. Основным занятием по-прежнему оставалось крестьянское хозяйство, земледелие.

Скоро крестьяне поняли, что продавать готовые изделия выгоднее, чем лен и пряжу, и почти в каждой избе начали работать домашние станы, которые ничем не отличались от станов, находившихся в мануфактурах. Поэтому, когда купец решал строить светелку или фабрику, он знал, что всегда будет иметь готовых квалифицированных работников.

Появившиеся в начале XIX века самопрялки привели к увеличению производства льняной пряжи, но именно в это время в Россию начал широко проникать хлопок и бумажная ткань. Плис, нанка, миткаль стали теснить полотно.

Началась конкуренция хлопка и льна. Все работы, связанные со льном, были ручными, малопроизводительными. В хлопчатобумажной промышленности производство пряжи было машинным, что делало и ткань более дешевой, доступной беднякам. Поэтому спрос на полотно резко упал.

Попытки механизировать льнопрядение ни к чему не привели. Пробовали приспособить под лен хлопкопрядильные машины, но безуспешно.

В 1823 году правительство снизило цены на льняные изделия, что стало первым звеном кризиса льняной промышленности. В сороковых годах цена полотен составляла только половину первоначальной.

Была и другая причина кризиса — интенсивный ввоз английской машинной пряжи и полотен, которые успешно конкурировали не только с русским полотном, но и с хлопчатобумажными тканями. Все это подорвало не только первые опыты в механическом льнопрядении, но отбросило механизацию льнопрядения и льноткачества в России почти на четверть века.

«Центральными районами кризиса явились Костромская и Ярославская губернии. В самой Костроме, в результате кризиса, закрылись все полотняные предприятия, кроме одного. Массовое свертывание льноткацких мануфактур имело место в Кинешме, Нерехте и Писцове»*.

Не выдержав конкуренции, полотняные мануфактуры закрывались одна за другой, и владельцы их переходили к так называемому светелочному производству. В больших избах-светелках устанавливалось десять-пятнадцать станов, куда собирались ткачи, в основном мужчины. Светелка, станы, сырье — все принадлежало владельцу, а ткачи работали за сдельную плату, причем из нее два-три рубля в год шло на оплату помещения. У владельца обычно имелось несколько светелок, а центром их являлась контора, в которой приготавливались основы одновременно и для раздачи в дома. Отбелку, размотку пряжи и отделку полотна — лощение производили также в конторе.