TimesHistory

Определяющей чертой революционных празднеств был их синтетический характер, объединение разных видов искусства. Трудно сказать, какой из этих видов был ведущим. Гремела музыка, пели хоры, разворачивалась пантомима, разыгрывались сцены, украшались и перестраивались площади и улицы, создавались специальные костюмы, колесницы влекли аллегорические скульптуры, участники церемоний несли эмблемы революции. Иногда приоритет получал один вид искусства, иногда другой - в зависимости от доминирующей идеи праздника и таланта тех, кто его готовил. Многие элементы праздничного ритуала нередко повторялись, тем более, что их организаторами чаще всего бывали одни и те же лица: живописец Давид, композиторы Госсек и Меюль, литератор М. Ж. Шенье[12].

Сейчас трудно представить себе в полном объеме то удивительное зрелище, которое являли собой революционные праздники. Сохранились рисунки, гравюры, чертежи; сохранилась музыка (писавшиеся по случаю увертюры, гимны, марши); сохранился текст песен, речей; есть эскизы костюмов. Но исчезли все те арки, колонны, панно, которые создавались из временных непрочных материалов; исчез цвет, бывший существенным зрелищным компонентом праздника, - и самое главное: исчезло то, что соединяло эти компоненты воедино – само действие, движение массы участников. Только воображение, подогретое описаниями современников, способно воссоздать картину одного из самых впечатляющих явлений культурной жизни революционных лет. Помочь в этом могут страницы исторических и литературных трудов, то ли предвидевших будущее, то ли воскресающих минувшее. «Неужели республике не нужно никаких зрелищ?» – вопрошал Ж.Ж. Руссо. И отвечал: «Напротив, их нужно много. Они родились в республике, в ее лоне они блистают истинно праздничным светом…Но что будет служить предметом этих зрелищ? Что на них будут показывать? Ничего, если хотите. Поставьте посреди площади шест, увитый цветами, соберите вокруг него народ, - и у вас будет праздник. Сделайте еще лучше: введите зрителей в зрелище, превратите их самих в актеров: пусть каждый видит и любит себя в других, для того, чтоб все соединялись крепче»[13].

Деятели революции лишили революционные праздники идилличности и сельской простоты, которые в новых условиях были неуместны. «Система праздников, - утверждал Робеспьер, - служила бы одновременно созданию самых сладких уз братства и самым могущественным средством возрождения. Пусть у вас будут общие и более торжественные праздники для всей Республики; пусть у вас будут отдельные праздники и для каждой местности»[14].