TimesHistory

Лагеря были построены наспех, не были рассчитаны на длительное использование, в них зачастую не хватало самого необходимого. Такие условия деформировали человеческие отношения. Несмотря на запрещение комендантов, беженцы, назначенные в наряд, нередко посылали вместо себя детей. При этом, если женщины в освободившееся время занимались домашним хозяйством, то мужчины тратили его на карты, выпивку, политические " дискуссии" с мордобоем и обсуждение слухов ("пластинок", по местной терминологии). Жизнь в лагерях развращала вынужденным бездельем и пьянством. Многие успокаивали себя надеждой вернуться через какое-то время к нормальной жизни. Но ничегонеделание приводило к нравственному опустошению, и большинство оставалось "в гостях" до расформирования этих учреждений в конце 1921 г.

Материальное положение беженцев второй волны эмиграции, проходившей весной 1920 г. из Одессы, Севастополя и Новороссийска и размещенной, главным образом, в Константинополе, не было столь катастрофическим, как положение третьей - крымской волны. Вся знать и аристократия, эвакуировавшаяся из России весной 1920 г., в большинстве своем владеющая двумя языками - французским и английским, быстро нашла применение своим способностям на службе полиции англичан и жандармерии французов. Оплата труда была более чем приличной, потому что самыми лучшими службистами в полиции были русские.

Другая, не военная, категория беженцев занялась торговлей и комиссионерством. В течение короткого времени вся набережная Галаты и Стамбула была усеяна всевозможными торговыми и агентурно-комиссионными конторами. Вся улица Пера была занята торговыми предприятиями беженцев: мясными, колбасными, книжными магазинами, кооперативами и огромным числом ресторанов. На улице Тарля-Баши - русские промышленные предприятия: прачечные, пекарни, водочные заводы Крамского, Смирнова с сыновьями, Романенко.

Наряду с водочными заводами, большое значение в жизни беженцев играло бесчисленное количество комиссионных магазинов на улице Пера. Группа беженцев из 3-4 человек, в прошлом адвокаты, купцы, врачи, чиновники складывали капитал 100-200 турецких лир и открывали комиссионный магазин. Клиентами-продавцами становилась вся беженская масса; покупателями союзная армия и моряки с военных судов союзников. Весь беженский багаж, вывезенный из России, начиная с бриллиантов и золота, старинных картин и вещей русского искусства - все сносилось сюда и продавалось за бесценок. Успех выставки-распродажи был колоссальным. В первый же день выручка достигла 8 тыс. турецких лир. За все время существования выставки, около 1,5 месяцев, было продано вещей на сумму 200 тыс. турецких лир. Считая, что вещи продавались по минимальной цене в 5-10 раз дешевле их действительной стоимости, можно судить о масштабах богатства, вывезенного из России.

Ситуация резко меняется после падения Крыма с прибытием в Турцию третьей волны эмигрантов. Вечером 20 ноября 1920 г. начали группами и в одиночку прибывать отдельные пароходы, баржи, буксиры. К утру 22 ноября весь транспорт с войсками и беженцами расположился в бухте Мода напротив Константинополя. Бедствия беженцев начались еще в пути. Их положение на пароходах было ужасно. За время пути все продовольствие было съедено и беженцы в течение первых двух суток пребывания в бухте Мода голодали. На некоторых пароходах не было даже пресной воды. Только на третьи сутки союзники и русские власти организовали подвоз воды и продовольствия. Главный недостаток ощущался в хлебе, так как каждый беженец получал на 5-6 дней по одной галете.

Выход на берег, под страхом ареста, был запрещен. Но, несмотря на предпринятые меры, началось массовое бегство с пароходов, и после отправки транспортов с беженцами на Галлиполи и Лемнос, большое количество их осело в Константинополе, пополнив все социальные слои довольно дифференцированной к тому моменту русской эмиграции.

Осложнял положение русских беженцев и жилищный кризис, многим приходилось ночевать прямо на улице из-за непосильных цен на жилье. Частично спасала положение ночлежка, устроенная в бывших турецких казармах Мак-Магон и представлявшая собой огромный зал, освещенный тремя пятисвечевыми электрическими лампами.