TimesHistory

Подобная ситуация не могла продолжаться долго, поскольку уверенность беднейшей части беженцев в том, что "белая кость" устроилась в разных Земгорах и Земсоюзах, где "капиталисты прожигают последние гроши", все больше и больше укреплялась. Проведенная ревизия показала, что такая уверенность имела серьезные основания. Первым "успехом" предпринятой проверки стал обнаруженный контролерами Маслобойный завод, открытый, по выражению уполномоченного ВЗС "на собственные средства Земского Союза" и прибыль от которого, минуя беженцев, уходила в неизвестном направлении.

Деятельность русских общественных организаций по оказанию помощи русским беженцам, так или иначе во многом зависела от иностранных и международных государственных и общественных структур, оказывавших материальную поддержку или напрямую финансировавших эмигрантские организации. В феврале 1921 г. Международный комитет Красного Креста предложил Совету Лиги Наций назначить комиссара по делам русских беженцев. Им стал известный полярный исследователь и общественный деятель норвежец Фритьоф Нансен. По предложению Нансена для эмигрантов были введены удостоверения личности, так называемый нансеновский паспорт. К 1923 г. проект введения таких паспортов был одобрен 31 государством, однако наличие такого паспорта не освобождало их владельцев от многих трудностей. С ним было нелегко переехать из одной страны в другую. Никто не хотел их принимать и многие эмигранты вынуждены были жить нелегально, рискуя в любой момент оказаться в тюрьме. Созданная Нансеном организация занималась главным образом вопросами трудоустройства и размещением эмигрантов. По официальным данным 25 тыс. беженцев получили работу в Америке, Австрии, Бельгии, Германии, Венгрии и Чехословакии.

Постепенно вопрос о русских беженцах переместился в центр внимания всего мира. Он обсуждался, помимо Лиги Наций, во многих национальных правительствах, а газеты того времени много места уделяли освещению этой проблемы. Так, "Американские известия" в марте 1921 г. писали "о таком своеобразном явлении как русская эмиграция, которая привлекла к себе внимание многих общественных и правительственных кругов, особенно в европейских государствах и вызвала обсуждение на Совете Лиги Наций, где предполагалось представить проект о создании особого комиссариата по делам русских беженцев при Совете Лиги Наций, как такого органа, который мог бы, пользуясь содействием правительств отдельных стран и помощью со стороны русских организаций и учреждений, позаботиться о надлежащей постановке помощи русским эмигрантам в международном масштабе". Начав реализацию проекта Лиги Наций, Украинский национальный комитет в Париже 2 июня 1921 г. представил на его рассмотрение докладную записку об организации помощи русским и украинским беженцам и о средствах, которые могли бы быть использованы для этих целей. Их предполагалось изыскать в суммах, принадлежащих России и секвестрированных за границей, а также в фондах Украинского сепаратистского правительства, находившихся под секвестром берлинских и венских банков. Названные фонды состояли из 450 млн. марок золотом в Берлине и 300 млн. крон золотом в Вене.

Однако эти планы не получили реального воплощения и основным источником денежной помощи продолжала оставаться благотворительная деятельность иностранных Красных Крестов в Турции, в частности, американского. Его влияние на всю русскую эмиграцию оказали французские оккупационные власти, взявшие на себе на первом этапе снабжение русских беженцев питанием и минимумом предметов первой необходимости. Причин такой "благотворительности" было несколько. Во-первых, французское правительство, признав правительство генерала П.Н. Врангеля де-факто, взяло на себя тем самым определенный моральный долг перед всем миром за судьбу оказавшихся на чужбине русских и смириться с потерей образа "верного союзника" Франция не могла. Во-вторых, присутствие в Турции значительных воинских формирований, хорошо обученных, опытных и частично вооруженных, каковыми являлась Русская армия, вблизи стратегически важных проливов и практически незащищенного Константинополя, заставляло французское командование с большой серьезностью относиться к возможности восстания голодных русских солдат. И, в-третьих, французская помощь была далеко не бескорыстной и с чисто финансовой точки зрения, поскольку в счет оплаты предоставляемого французами пайка были переданы русские корабли со всем находящимся на них имуществом, что принесло Франции двойную выгоду: в значительной части были покрыты расходы на содержание Руссхой армии и беженцев, а Советская Россия была лишена достаточно сильного военного и торгового флота.

С другой стороны, французское правительство уже к середине 1921 г. стало ясно представлять, что надежда использовать Русскую армию для интервенции в Советскую Россию становится все более и более призрачной, а потому все капиталовложения в эмиграцию нерентабельны.