TimesHistory

В центре моего исследования - быт и нравы русского дворянства в XIX веке. Особенность как церемониального, так и будничного быта и нравов определяется его игровым характером. В обществе необходимы хорошие манеры и сдержанность в обращении, при дворе же эти качества еще необходимее. Так или иначе, жесткие "рамки светского приличия" вызывали естественную реакцию недовольства и у дворян "средней руки", и у представителей аристократических кругов: " . цепь отношений, приличий и обязанностей мгновенно накинута на душу, как аркан горского разбойника, и влечет бедную из минутной независимости в рабство и тревогу, называемую - светской жизнию, где ум изгибается и коварствует, язык лжет и лицо, как искусный актер, играет такие роли, каких настоятельно требуют обстоятельства".

В данной контрольной работе я ограничился рассказом о внешних формах поведения - большое внимание уделяется нравственной стороне светского воспитания и культуре русского застолья. В последние годы интерес к дворянскому застолью резко возрос. Цель, которую ставил автор, - расписать быт обеденного ритуала поэтапно. В работе приводятся примеры свидетельства как наших соотечественников, так иностранных путешественников.

У нас на Руси отпустить гостя без обеда почиталось тогда неучтивостью и погрешением.

Все иностранные путешественники отмечают необычайное гостеприимство русских дворян. "Нет никого гостеприимнее русского дворянина"1.

"В то время гостеприимство было отличительной чертой русских нравов, - читаем в "Записках" француза Ипполита Оже. - Можно было приехать в дом к обеду и сесть за него без приглашения. Хозяева предоставляли полную свободу гостям и в свою очередь тоже не стеснялись, распоряжаясь временем и не обращая внимания на посетителей: одно неизбежно вытекало из другого. Рассказывали, что в некоторых домах, между прочим, у графа Строганова, являться в гостиную не было обязательно. Какой-то человек, которого никто не знал ни по имени, ни какой он был нации, тридцать лет сряду аккуратно являлся всякий день к обеду. Неизбежный гость приходил всегда в том же самом чисто вычищенном фраке, садился на то же самое место и, наконец, сделался как будто домашнею вещью. Один раз место его оказалось не занято, и тогда лишь граф заметил, что прежде тут кто-то сидел. "О! - сказал граф. Должно быть, бедняга помер".

Действительно, он умер дорогой, идя по обыкновению обедать к графу".

Персонаж другого анекдота, рассказанного великой княжной Ольгой Николаевной, умер не перед обедом, а "после своего последнего появления на обеде": "При воспоминаниях о Москве я не могу забыть князя Сергея Михайловича Голицына . Его стол был всегда накрыт на 50 персон. Об этом существовал анекдот: тридцать лет подряд появлялся в обеденный час у него человек, исчезавший сейчас же после десерта. В один прекрасный день его место осталось незанятым. Куда он девался? Никто не мог ответить на это. Кто такой он был? И этого никто не мог сказать. Тогда стали узнавать, куда он делся, и выяснилось, что он умер ночью после своего последнего появления на обеде. Тогда только узнали его имя. Это очень показательно для беспечной патриархальной жизни прежней России".

По словам французской актрисы Фюзиль, жившей в России с 1806 по 1812 год, "В русских домах существует обычай, что раз вы приняты, то бываете без приглашений, и вами был бы недовольны, если бы вы делали это недостаточно часто: это один из старинных обычаев гостеприимства"

"Известно, что в старые годы, в конце прошлого столетия, гостеприимство наших бар доходило до баснословных пределов, - пишет П. А Вяземский. - Ежедневный открытый стол на 30, на 50 человек было дело обыкновенное. Садились за этот стол, кто хотел: не только родные и близкие знакомые, но и малознакомые, а иногда и вовсе незнакомые хозяину".

У Всеволода Андреевича Всеволожского "даже в обыкновенные дни за стол садилось 100 человек".

"Едем с женою к гр. Вязмитиновой; звала обедать, да нельзя: отозваны мы к Хрущовым богачам, на Пречистенку*", - пишет А Я. Булгаков брату, - вообрази, что у них готовят обед на 260 человек".