TimesHistory

¹ Ансело Ф. Указ. Соч. С.56.

* Дом А П. Хрущова сохранился, сейчас в нем находится Гocyдapственный музей А С. Пушкина.

Знаменитый балетмейстер И.И. Вальберх сообщает из Москвы жене в 1808 году: "Я всякий почти день бываю у Нарышкина, он очень ласков со мной; но это может быть для того, чтоб я его ничего не просил, да, правду сказать, и нет время: у него всякий день человек по пятидесяти ."

По словам Э.И. Стогова, в доме сенатора Бакунина "всякий день накрывалось 30 приборов. Приходил обедать, кто хотел, только дворецкий наблюдал, чтобы каждый был прилично одет, да еще новый гость не имел права начинать говорить с хозяевами, а только отвечать. Мне помнится, что лица большею частью были новые . После обеда и кофе незнакомые кланялись и уходили".

На 30 человек в будние дни был обед и у графа А И. Остермана - Толстого. "С ударом трех часов подъезд запирался, - вспоминает Д.И. Завалишин, - и уже не принимали никого, кто бы ни приехал. В воскресенье стол был на 60 человек, с музыкой и певчими, которые были свои; обедали не только в полной форме, но и шляпы должны были держать на коленях".

К числу причуд хозяина "относилось еще и то, что у него в обеденной зале находились живые орлы и выдрессированные медведи, стоявшие во время стола с алебардами. Рассердившись однажды на чиновничество и дворянство одной губернии, он одел медведей в мундиры той губернии".

Не столь многолюдны были "родственные" и "дружеские" обеды. "К обеду ежедневно приезжали друзья и приятели отца, - рассказывает сын сенатора А.А. Арсеньева, - из которых каждый имел свой jour fixе*. Меньше 15-16 человек, насколько я помню, у нас никогда не садилось за стол, и обед продолжался до 6-ти часов".

Cyeверныe хозяева строго следили, чтобы за столом не оказалась 13 человек. Вера в приметы и суеверия была распространена в среде как помещичьего, так и столичного дворянства.

"Батюшка мой, - пишет в "Воспоминаниях о былом" Е.А. Сабанеева, - был очень брезглив, имел много причуд и предрассудков . тринадцати человек у нас за столом никогда не садилось".

В эту примету верил и близкий друг А.С. Пушкина барон А.А. Дельвиг. По словам его двоюродного брата, "Дельвиг был постоянно суеверен. Не говоря о 13-ти персонах за столом, о подаче соли, о встрече с священником на улице и тому подобных общеизвестных суевериях".

Не менее дурным предзнаменованием считалось не праздновать своих именин или дня рождения.

Приятель Пушкина по "Арзамасу", знаток театра, автор популярных "Записок современника" С.П. Жихарев писал: "Заходил к Гнедичу пригласить его завтра на скромную трапезу: угощу чем Бог послал . Отпраздную тезоименитство свое по преданию семейному: иначе было бы, дурное предзнаменование для меня на целый год".

"Итак, мне 38 лет, - сообщает в июле 1830 года своей жене П. А Вяземский. - . Я никому не сказывал, что я родился. А хорошо бы с кем-нибудь омыться крещением шампанского, право, не из пьянства, а из суеверия, сей набожности неверующих: так! Но все-таки она есть и надобно ее уважить".

*Опредeленный день (фр).

Чиновный люд "под страхом административных взысканий" спешил в день именин поздравить начальство. В записках А.К. Кузьмина содержится любопытный рассказ о том, как отмечал свои именины в 30-е годы прошлого столетия губернатор Красноярска: "К почетному имениннику должно было являться три раза в день. В первый раз - в 9 часов утра с поздравлением, и тут хозяин приглашает вас обедать или на пирог: пирог тот же обед, только без горячего, с правом садиться или не садиться за стол. В два часа пополудни вы приезжаете на пирог или к обеду и, поевши, отправляетесь домой спать, а в 8 часов вечера гости собираются в третий раз: играть в карты и танцевать до бела света. Дамы приезжают только на бал, а к обедам не приглашаются".

Славное было время! Были явные поцелуи, были и тайные.

Сохранились многочисленные свидетельства о том, как приветствовали друг друга хозяева и гости, приглашенные на обед, ужин, вечер или бал.