TimesHistory

В обществе, где женскую специфику без всяких отговорок воспринимают как подчиненность, мужчины, пусть на разных уровнях и в разных сферах, всегда пребывают в верхней части той пирамиды власти и ответственности, в образе которой многие представляют себе церковь. Что же касается места женщин, то оно находится в основании – не вне церкви, но внизу; во всяком случае ниже того, которое занимают мужчины.

Эта пирамидальная патриархальная концепции церкви, являющаяся калькой со структур, которые в античном обществе обеспечивали поддержание мира в семье и в государстве, дурно влияла на образ мыслей и психологию христиан на протяжении целых столетий. В их сознании она существовала с иным миросозерцанием и иным опытом – опытом церкви, укорененным в новозаветной почве: церковь как единение во Христе через Святого Духа отдельных людей и самостоятельных местных церквей. Единение – в слиянии единосущной Троицы – мужчин и женщин, непреодолимо разных, но равных в своем достоинстве; не устраняя, но превосходя различия пола и культуры, Святой Дух властно изливает на них многообразные дары ради устроения общего «дома духовного» (1 Петр 2:5).

С одной стороны, церковный дискурс, двигаясь в русле учения Иисуса, утверждает духовное равенство мужчин и женщин. С другой стороны, на участие женщин в церковном служении, в апостольстве церкви – особенно публичном – накладываются всякого рода ограничения и запреты; в разные исторические эпохи и в разных культурах они модифицировались. Для их обоснования ссылаются на авторитет Священного Писания, и в особенности раввинской экзегезы второго рассказа о сотворении мира (Бытие 2:18–24). Сотворенная второй, из части тела Адама, Ева подчинена ему; она часть Адама. Взаимозависимость просто немыслима. Она станет мыслимой только под воздействием Духа, разбивающего культурные стереотипы. Помимо этого к ним добавляются всякого рода страхи и вымыслы, осознанные и неосознанные: боязнь «нечистой» – из-за менструальной крови – женщины, одновременно и слабой, и опасной. В духовной сфере, где добровольное безбрачие представляется христианину вернейшим путем к совершенству, женщина для мужчины – воплощение соблазна. Так вопрос о месте и положении женщин пронизывает всю историю церкви, начиная с истоков. Из непростого и напряженного сосуществования в христианском сообществе этих двух концепций и рождается вопрос о месте женщин в церкви. Неоднозначность церковного дискурса о женщинах, которую сегодня вполне справедливо разоблачают историки христианского антифеминизма, следует рассматривать именно в перспективе этого диалектического напряжения

В обществах патриархально-земледельческого уклада, которые в результате византийской миссионерской экспансии и особенно после падения Византии становятся в Средиземноморье и восточной части Европы земным уделом православия, антропология Евангелия и святых отцов продолжает жить в глубинах церковного сознания. Церковь канонизировала новомучениц, великих монахинь, княгинь – таких, как Ольга Киевская, которая почитается вместе с ее сыном Владимиром как «равноапостольная», но также и простых мирянок – таких, как на заре нового времени Иулиания Лазаревская, чье «житие», изложенное ее сыном, является примером милосердия и самопожертвования. [2]