TimesHistory

Помимо вышеперечисленных факторов важную роль сыграл также рост феодальной эксплуатации крестьян на протяжении XVII – XVIII вв. В связи с этим необходимо учесть следующую особенность развития феодальных отношений на Вятской земле. В указанный период большую часть населения края составляли черносошные крестьяне, которые несли повинности в пользу государства. Поместное землевладение было развито слабо. Главным образом, оно охватывало южные уезды (Яранский, Уржумский, Малмыжский). Вследствие этого крепостничество не получило здесь широкого распространения. Так, в конце XVIII века количество крепостных составляло лишь 2 %от общей численности населения губернии. Это, в свою очередь, способствовало существенному притоку на Вятскую землю крестьян из центральных регионов страны, бежавших от произвола своих помещиков. Знакомясь здесь со старообрядцами, подвергшимся гонениям со стороны официальных властей, они охотно воспринимали их вероучение и разделяли его в знак протеста против усиления крепостного гнета.[50]

На ход миссионерского дела оказала влияние податная льгота. После указа 1740 года подати за новокрещеных должны были платить оставшиеся в язычестве. Каждое обращение в православие мужчины увеличивало податное бремя оставшимся инородцам. Данное обстоятельство ставило удмуртов, марийцев и других, сохранявших свои дохристианские верования, перед выбором: либо разориться от непосильных обложений, либо принять крещение и объявить себя православными. После 1740 года удмурты, язычествовавшие до того времени в течение целых столетий, были окрещены. Считается, что основная масса удмуртского населения приняла крещение в XVIII веке, однако процесс христианизации не был завершен окончательно и продолжался вплоть до конца XIX века. Но довольствоваться этими результатами было невозможно, т. к. удмурты, обращавшиеся в христианство только из-за внешних льгот и привилегий или даже вследствие принуждения, были совершенно равнодушными к своей новой вере. Большинство новокрещеных уклонялись от присутствия в храмах во время богослужения, в церковь ходили редко, посты не соблюдались, так как они совпадали со временем жертвоприношений. В этой непростой ситуации значительная часть удмуртов превратилась в двоеверов-бикультуралов. При внешнем «маскирующем» следовании христианским обрядам они полулегально сохраняли веру в языческих богов. Двойная вера была вынужденным маневром[51]. Догматы христианского вероучения не были поняты и приняты удмуртами не только из-за этноязыкового барьера и насильственных, жестоких методов церковнослужителей и властей, но, думается, неуспех христианизации во многом объяснялся отсутствием подготовленной социально-экономической и идеологической базы для усвоения новой религии.

Таким образом, после крещения удмуртов предстояла еще более трудная задача: утверждение новокрещеных в христианской вере. Необходимо было развить в удмуртах любовь к новой вере, научить их христианским догматам и обрядам. В XVIII веке под утверждением в христианской вере правительство предусматривало обучение новокрещеных молитвам, символу веры, приучение ходить в церковь к богослужению, принимать таинства, соблюдать посты, выполнять христианские обычаи. Реализация этих мер на практике отводилась духовенству, которое должно было также просвещать новокрещеных. Обучению правительство придавало весьма большое значение, как одному из наиболее действенных средств к утверждению новокрещеных в христианской вере. Церковь была первым и основным, а долгое время единственным организатором народного образования в Удмуртии. Все светские учебные заведения также подчинялись традициям православной культуры. Священно- и церковнослужители с их высоким образовательным уровнем и большим опытом духовно-нравственного воспитания являлись просветителями для прихожан.