TimesHistory

Кто же такие радикальные республиканцы? Поиски ответа на этот вопрос занимает автора на протяжении всего исследования. Бенедикт согласен в целом с исторической концепцией в современной американской историографии, согласно которой радикалы являются «членами союзной партии, которые верили, что уничтожение рабства должно стать одной из главных цепей войны безотносительно к тому, понималось ли оно как акт гуманности или как средство ослабить южную аристократию». После издания президентской прокламации об освобождении рабов в 1862 г. радикализм становится «достаточно неясной программой», включающей требования более твердых гарантий свободы для негров, ужесточения методов ведения войны и отказа от любой попытки заключения мира с мятежниками до окончательной победы Севера над Югом. Уже к 1865 г. радикализм перестает ассоциироваться с вопросами ведения войны, и все более тесно увязывается с решением проблемы реконструкции. В это время радикалы, отстаивавшие требование о наделении освобожденных негров политическими правами, вновь вступают в конфликт с президентом Линкольном, занимавшим более консервативную позицию в данном вопросе. В спектре республиканской партии, отмечает автор, помимо радикалов и консерваторов, были еще и так называемые «центристы», занятые разработкой компромиссных предложений в области реконструктивной политики.

После смерти Линкольна, с приходом к власти в стране нового президента - Э. Джонсона - расстановка сил в республиканской партии по вопросу о Реконструкции меняется кардинальным образом. Джонсон, отказавшийся от весьма умеренной программы Реконструкции, предлагаемой консервативными и умеренными республиканцами, способствует переходу этих двух фракций в оппозиционный лагерь. Начиная с этого времени, все антиджонсоновские республиканцы получили название «радикалов», да и сами не отказывались называться этим именем. «Именно благодаря этому бессловесному уговору между журналистами и политиками долгое время оставался в тени тот факт, что многие «радикалы» в действительности не были радикалами». В течение всего срока пребывания у власти президента Джонсона в стране существовала политическая аномалия, названная радикальным сенатором Ч. Дрейком проблемой «консервативного радикализма». Невнимание историков к этому историческому факту, по мнению Бенедикта, значительно снижает потенциальные возможности исследования характера политической борьбы в конгрессе по вопросу о Реконструкции. Не менее важен и другой фактор, заставивший историков поверить, будто республиканцы в конгрессе были объединены под эгидой радикалов: удивительное единодушие при голосованиях, с которым они принимали свои законопроекты и отвергали поправки демократов к ним.

Автор объясняет этот политический феномен достаточно простым образом. В условиях, когда президентское кресло было «занято «человеком, «чья позиция по вопросу о Реконструкции была неприемлема даже для наиболее консервативных республиканцев, представителям правящей партии в конгрессе не оставалось ничего другого, как только поддерживать между собой такое соглашение, которое позволяло бы им контролировать две трети голосов в каждой из палат». Чтобы уменьшить опасность, грозившую им как со стороны возможных президентских вето, так и со стороны повысивших свои амбиции, демократов, республиканцы были вынуждены прибегать в конгрессе к различной парламентарной тактике.

Автор отмечает, что в палате представителей сами процедурные правила в значительной степени помогали республиканцам обрести необходимое единство; «Престиж комитетов совместно с наличием правил, враждебных по своей сути ведению свободных дебатов и внесению поправок, делали намерения республиканцев в палате непреодолимыми, способствуя распространению в их среде атмосферы искусственной сплоченности». В сенате, свидетельствует Бенедикт, роль комитетов была несколько меньшей, однако «и здесь они служили в качестве институтов, примиряющих мнения республиканцев при обсуждении законопроектов о реконструкции». Автор обращает особое внимание на роль кокусов республиканской фракции в сенате, которые столь же успешно приводили к единому знаменателю воззрения республиканцев на тот или иной вопрос еще до того, как он выносился на обсуждение. Результатом действия всех этих «гармонизирующих» институтов в обеих палатах конгресса стало, по мнению Бенедикта, появление абсолютно неестественного, «искусственного» единства в рядах республиканских законодателей при голосованиях по вопросам реконструкции. Это затрудняет задачу исследователя, намеревающегося показать глубину разногласий между радикалами и консерваторами посредством анализа данных об их голосованиях в конгрессе.