TimesHistory

основанное на общих принципах и целях республиканской партии». «Если бы все было иначе, - пишет он, -партия вряд ли оказалась в состоянии контролировать федеральное правительство». По мнению автора, разногласия между умеренными и радикальными республиканцами в сенате касались всего лишь краткосрочной политики; они возникали лишь при обсуждении специфических законодательных мероприятий и служили отражением приверженности представителей различных группировок разным тактическим приемам. Бесспорно, подобные конфликты могли угрожать стабильности «долгосрочного консенсуса» и даже ставить под угрозу будущее республиканской партии. Желая или не желая того, конфликтующие стороны предоставляли сенаторам от оппозиционной партии возможность воздействовать на процесс законотворчества. И все же, на протяжении войны влияние фракционной борьбы на сохранность внутрипартийного консенсуса оказалось незначительным^, с. 142).

Во второй части своей монографии Боуг пытается дать интерпретацию причин расхождения во мнениях между представителями умеренной и радикальной группировок партии, воссоздать модель политического мировоззрения, характерного для каждой из двух фракций. В первую очередь он обращает внимание на вопрос о рабстве и афро-американцах, служивший естественным водоразделом между радикалами и умеренными. Если умеренным республиканцам часто казалось, что радикалы превращали войну против рабства в способ преследования лояльных рабовладельцев, то последние не без оснований обвиняли умеренных в слепом следовании расовым предрассудкам при обсуждении антирабовладельческих мер в сенате. «Радикалы в целом, И в частности в ходе голосований, обнаруживали больше веры в интеллектуальный и гражданский потенциал негров, нежели умеренные, и в несравненно большей степени заботились о расширении сферы гражданских свобод для освобожденных рабов».

Сфера разногласий между радикалами и умеренными, считает Боуг, включала в себя также и вопрос о взаимоотношениях федеральных и штатских властей. Радикальные республиканцы, намеревавшиеся использовать власть

федерального правительства во всей ее полноте, в самих условиях национального кризиса искали оправдания своей политике, которая в глазах умеренных означала ущемление прерогатив штатских правительств. Как и следовало ожидать, умеренные республиканцы были очевидными сторонниками прав штатов, что объясняло их особое внимание к нуждам и требованиям лояльных рабовладельцев в штатах пограничного региона.

Если умеренные и радикалы отличались по своему подходу к решению вопроса об отношениях федеральных и штатских властей, они неизбежно должны были расходиться во мнениях относительно распределения прерогатив между ветвями государственной власти, считает автор. В целом радикальные республиканцы относились к различным инстанциям судебной власти с гораздо меньшим уважением, нежели умеренные. Автор полагает, что существенно различным было и толкование конституции радикалами и умеренными. Радикалы «либо не находили конституционных препятствий на своем пути, либо изыскивали конституционные средства для санкционирования своих целей», тогда как умеренные в конгрессовской деятельности чаще признавали существенность конституционных ограничений.

Приведенный выше анализ главных сфер разногласий между радикалами и умеренными в сенате привел автора к мысли о неадекватности самих терминов «радикал» и «умеренный» исследуемым историческим объектам. «Среди законодателей в годы Гражданской войны, пишет Боуг, - существовал более широкий континуум воззрений, крайние полюса которого могут быть обозначены как «модернизаторский» и «традиционалистский».

В заключение автор повторяет свой тезис о том, что поддержка республиканскими сенаторами «радикальных» или «умеренных» мероприятий «была обусловлена наличием у них относительно небольшого круга тесно взаимосвязанных воззрений, наиболее важные из которых касались толкования конституции и решения расовой проблемы». Боуг утверждает, что различия в подходах представителей обеих сенатских фракций к решению этих вопросов могли служить отражением более глубоких разногласий в отношении социального устройства.