TimesHistory

В августе 1939 г. признаки надвигавшейся войны в Европе становились все более очевидными. Германия полным ходом проводила мобилизацию. По данным французского посольства в Берлине, в середине месяца она уже имела под ружьем около 2 млн человек. Разведка сообщала о концентрации войск на восточных границах рейха: не было секретом, что жертвой нацистской агрессии на этот раз будет Польша[37].

На протяжении всего лета польский город Данциг был дымящейся точкой на политической карте Европы. Используя тот факт, что большинство населения было немецким, гитлеровцы захватили сенат и фактически стали полными хозяевами в городе. На зданиях развевались германские флаги со свастикой, отряды эсэсовцев патрулировали улицы.

В начале августа здесь произошел инцидент, поставивший континент на грань войны. Фашистские гданьские власти издали распоряжение, запрещающее с 6 августа 1939 г. польским таможенным инспекторам выполнять их обязанности на границе Гданьска с Восточной Пруссией. Это было явное нарушение статута “вольного города” Гданьска и прав Польши.

Правительство Польши ответило резкой нотой, потребовав отмены сенатом изданных им указаний. В «войну нот» включилась Германия. 9 августа Э. Вейцзекер пригласил польского поверенного в делах С. Любомирского и заявил, что угрозы и ультиматумы Данцигу могут привести к ухудшению германо-польских отношений. Печать рейха резко усилила антипольскую кампанию, предупреждая, что близится час, когда в словах Берлина будет «отчетливо слышен звон железа»[38].

В июле и начале августа дипломатические контакты между СССР и Германией активизировались. Теперь уже Германия явно стремились к заключению пакта о ненападении с СССР. Для Германии вопрос о войне с Польшей был уже делом решенным, но она могла привести к конфликту с Англией и Францией. Однако Гитлер опасался войны на два фронта и поэтому торопил своих дипломатов. Не оставляя мысли об агрессии на восток, Гитлер хотел отсрочить нападение на СССР и разгромить сначала Польшу и своих западных противников.

В августе 1939г. для Германии было жизненно важно выяснить позиции Англии и СССР в случае войны с Польшей. 1 августа Гитлер предложил Чемберлену принять прибывающего через 2 дня Геринга, а Сталину– Риббентропа для подписания пакта о ненападении. И СССР, и Великобритания ответили согласием. Исходя из необходимости, прежде всего, подписать договор с СССР, 22 августа Гитлер отменил полет Геринга, хотя об этом в Лондон было сообщено только 24 августа. Выбор Гитлера можно объяснить рядом факторов. Во-первых, германское командование было уверено, что вермахт в состоянии разгромить Польшу, даже если ее поддержат Великобритания и Франция, тогда как выступление СССР на стороне антигерманской коалиции означало катастрофу. Во-вторых, соглашение с Москвой должно было локализовать германо-польскую войну, удержать Великобританию и Францию от вмешательства и дать Германии возможность противостоять вероятной экономической блокаде западных держав. В-третьих, не последнюю роль играл и субъективный фактор: Великобритания слишком часто шла на уступки Германии, и в Берлине, видимо, в определенной степени привыкли к этому. СССР же, напротив, был слишком неуступчив, и выраженную Москвой готовность к соглашению следовало использовать без промедления. Кроме того, это окончательно похоронило бы и так не слишком успешные англо-франко-советские военные переговоры.

15 августа встречей Молотова и Шуленбурга начались официальные советско-германские переговоры. Поначалу обсуждались обычные проблемы, решение которых привело бы к нормализации германо-советских отношений, а именно: о совместных гарантиях независимости Прибалтийских республик, о посредничестве Берлина в нормализации отношений между СССР и Японией, в частности о прекращении боев на Халхин-Голе, о развитии советско-германских торговых отношений и некоторые другие. Однако вопросы, связанные с территориальными изменениями, в то время не поднимались. Правда, как докладывал в Берлин Шуленбург, Молотов с интересом выслушал предложение о краткосрочном приезде в Москву Риббентропа и осведомился относительно идеи заключения договора о ненападении.

Во время встречи 17 августа, когда Шуленбург передал положительный ответ Берлина на поставленные советским наркомом вопросы, Молотов заявил, что первым шагом к улучшению отношений могло бы быть заключение торгово-кредитного соглашения. Вторым шагом через короткий срок могло бы быть заключение пакта о ненападении или подтверждение пакта о нейтралитете 1926 г. с одновременным принятием специального протокола о заинтересованности договаривающихся сторон в тех или иных вопросах внешней политики. Этот протокол должен был представлять органическую часть пакта[39].

В этом высказывании Молотова, как и в предыдущих, особое внимание обращают на себя два важных момента. Первый состоит в том, что советский нарком проявил инициативу в заключении пакта о ненападении; второй – он предложил принять специальный протокол, в котором, очевидно, предполагалось согласовать особо деликатные вопросы в советско-германских отношениях. Характер этих вопросов Молотов не раскрывал. Но это подсказал ему Шуленбург, заявивший, что протокол должен содержать главную суть пакта – гарантии Прибалтийским странам и территориальные вопросы, о которых уже упоминалось в памятной записке Шуленбурга от 15 августа 1939 г[40].