TimesHistory

Происхождение “неписанной” английской конституции уходит в далекие средние века. Ни английские юристы, ни законодатели не отказывались от употребления термина “конституция”. Со времени Кларендонских конституций 1164 года, изданных Генрихом II, в которых перераспределялись духовная и светская юрисдикции, термин «конституция» стал использоваться гораздо реже, вместо него предпочитали употреблять слова «ассиза», «хартия», а позднее «статут» или «ордонанс». Все они обозначали вводимый в действие закон или сборник законов. И только начиная с XVIII века слово “конституция” стало употребляться в единственном числе для обозначения всей политической структуры общества, его законодательных и административных органов с их функциями и правами, а также обязанностями подданных в отношении этих органов. Например, термин “конституция” употребили в Акте об обеспечении свободы парламентов 1710 года - “Для лучшей охраны конституции и свободы парламента постановлено и объявлено …”[1]

Видный общественный деятель XVIII столетия лорд Честерфильд сказал однажды, что Англия является единственной страной, которая имеет конституцию. Автор этого обобщения хорошо знал то, о чем говорил. Он был членом парламента с 1715 года, затем членом палаты лордов, затем наместником в Ирландии, госсекретарем и т. д. Однако спустя примерно столетие другой авторитетный знаток современной конституционной истории француз А. Токвиль скажет, что Англия является единственной страной, которая не имеет конституции.

Обсуждение этого вопроса зависит во многом от того, что следует считать конституцией – наличие письменного текста основного закона, постановленного выше других по авторитетности и силе действия, или же наличие устойчивых властных учреждений государства, взаимодействующих между собой и с гражданами на основе правовых обычаев и основных законов.

Наиболее обстоятельной и авторитетной интерпретацией “английской конституции” стала концепция А. Дайси, который в конце прошлого века определил английское конституционное право (the Law of Constitution) как “совокупность правил, прямо или косвенно относящихся к распределению или осуществлению верховной власти государства”. Следует напомнить, что примерно в этих же характеристиках Аристотель определял государственное устройство, специально выделяя в нем момент упорядоченного распределения власти. К источникам английского конституционного права, точнее говоря, к источникам конституции как правового института Дайси относит: письменные документы, обычное право, конституционные соглашения.

К письменным документам относятся договоры (Великая хартия вольностей 1215 года, Билль о правах 1689 года, Акт об устранении 1701 года), трактаты, или договорные соглашения (Акт унии с Шотландией 1706 года и с Шотландией 1800 год), и статуты. Последние представляют собой законы, проведенные обычным порядком через парламент и утвержденные королем. Из них лишь немногие имеют отношение к конституционному строю и политической организации государства (все они сравнительно недавнего происхождения). Это избирательные законы, законы об учреждении новых департаментов министерств, законы, касающиеся организации судов.

С XV века наблюдается увеличение числа законов в области регулирования администрации, что ранее происходило на основе обычного права.

Обычное право представляет собой требования обычного права (правого обычая), снабженные после прохождения через парламент юридической санкцией (возможностью привлечь к ответственности) и обязательные для судов. Они сохраняются традицией и являются основой судебных решений. Долгое время именно в Англии обычное право служило главным источником, как частного, так и публичного права (самого этого разделения на две отрасли в английском правоведении не существует). До начала XX века на обычное право опиралась главным образом существующая организация трех властей, монархическая форма правления и до некоторой степени порядок престолонаследия. Обычаем регулировались почти все королевские прерогативы, принцип безответственности и неприкосновенности короля (“король не может быть не прав”), существование парламента, разделение его на две палаты, состав палаты лордов, организация Тайного совета и др.

Конституционные соглашения (конвенции) очень близки по значению правовому обычаю и отличаются от него тем, что совершенно лишены юридического авторитета. Суды их не признают, однако носители политической власти обязаны им подчиняться. По оценке английского правоведа Фримэна, они образуют целую систему политической нравственности, то есть целый свод правил, которыми должны руководствоваться государственные деятели, и на практике они считаются столь же священными, как и любой принцип Великой хартии или Петиции о правах. Возможно, этой характеристикой навеяно высказывание Салтыкова-Щедрина, правда, в другом контексте и по другому случаю, о том, что конституция есть не что иное, как правило политической учтивости.