TimesHistory

В этой связи возникает другой, не менее важный вопрос: какое место занимает эпизод 1618 г. в политической карьере Петра Сагайдачного и каково его принципиальное отношение к идее русско-украин­ского единения? Предыдущая, а главным образом последующая дея­тельность гетмана дают возможность ответить на него определенно и однозначно — он являлся сторонником союза Украины с Россией. Уже в январе 1620 г. послы П. Сагайдачного, возглавляемые атаманом Петром Одинцом, через Путивль направились в Москву. 26 февраля они были официально приняты думными дьяками Иваном Граматиным и Саввой Романчюковым. Во время церемонии встречи послы от имени всего Войска Запорожского заявили, что «они все хотят ему, великому государю, служить головами своими по-прежнему, как оне служили прежним великим российским государем и в их государских повелени­ях были, и на недругов их ходили, и крымские улусы громили .». Орга­низация посольства в Москву — это хорошо продуманная политическая акция П. Сагайдачного. Направленность и содержание переговоров в Посольской палате Кремля также не вызывают ни малейших сомне­ний: речь шла о предложении казаков перейти на службу к русскому царю. Дипломатическая миссия запорожцев не увенчалась тогда успе­хом. Послам было выдано «легкое царское жалование 300 рублей де­нег», но подписание соглашения не состоялось. Тем не менее направле­ние первого посольства в Москву свидетельствовало о появлении каче­ственно новых тенденций в освободительном движении на Украине. И характерно, что у истоков этих тенденций стоял П. Сагайдачный.

Осуществление этой важной политической акции не было случай­ностью, как это может показаться на первый взгляд. Ведь почти одно­временно, как писал М. Смотрицкий, «…гетман, мучимый укорами совести, от имени всего Войска Запорожского просил иерусалимского патриарха Феофана «об отпущении греха разлития крови христианской в Москве»[17]. Согласно сообщениям другого источника, реакция Феофана на эти слова была суровой и однозначной. Он «…бранил казаков за то, что они ходили на Москву, говоря, что они подпали проклятию, указывая для этого то основание, что Москва — христиане»[18].

На новом этапе развития освободительного движения, которое объединяло различные слои населения (православную шляхту и духо­венство, горожан, казачество, крестьянство), важнейшим событием яви­лось возобновление деятельности на Украине православной иерархии, которая после Брестской церковной унии 1596 г. прекратила свое существование. В этой политической акции свою роль суждено было сыг­рать П. Сагайдачному. Близкие отношения между гетманом и патри­архом Феофаном, который выполнил эту важнейшую миссию, вряд ли можно считать случайными. Не исключено, что еще атаман Петр Одинец в феврале 1620 г. по поручению Сагайдачного встречался с патри­архом в Москве, где изложил позицию гетмана по этому вопросу. В мар­те Феофан прибыл на Украину.

На границе его встречали запорожские казаки во главе с Сагайдачным, которые, согласно сообщению Густынской летописи, «обточиша его стражбою, яки пчелы матицу свою», сопроводили в Киев. Здесь Феофан общался с представителями местно­го братства, православным духовенством. Он побывал в знаменитом казацком Трахтемировском монастыре. 6 октября 1621 г. в братской Богоявленской церкви патриарх посвятил межигорского игумена Исайю Копинского в сан перемышльского епископа, игумена Киево-Михайловского монастыря Иова Борецкого в сан киевского митрополи­та, а Мелетия Смотрицкого в сан полоцкого архиепископа. Очевидно, нет надобности доказывать, что осуществление этой акции, значение которой вышло далеко за религиозные рамки, стало возможным только благодаря мощной поддержке Войска Запорожского и лично Петра Сагайдачного (к тому времени уже полковника). Несмотря на ограни­ченность целей, которые ставили перед собой представители высшего православного духовенства, их действия, направленные против экспан­сии католицизма и униатства, объективно способствовали усилению освободительного движения народных масс Украины.

Под непосредственным влиянием этих событий заметно активизи­ровалась идеологическая борьба, объектом которой стали не только религиозные вопросы. Из-под пера Иова Борецкого выходит трактат «Протестация и благочестивая юстификация», появляется полемиче­ское сочинение «Полинодия» Захарии Копыстенского, «Книга о вере» и другие. Авторы этих трудов стремились воссоздать исторически прав­дивые картины жизни украинского народа в контексте его связей с рус­ским и белорусским народами. Это были новаторские труды, на страни­цах которых в отличие от первых полемических произведений в пол­ный голос звучит идея прародины трех восточнославянских народов, неразрывности их исторических судеб, близости языка, единства веро­исповедания. Иов Борецкий с гордостью заявил в своей «Протестации»: «с Москвой у нас одна вера и богослужение, одно происхождение, язык и обычай». Воздавая дань казачеству, авторы полемических сочинений называли их «наследниками старой Руси», которые «твердостью своей превосходят тех римских Сципионов и карфагенских Ганибалов» и т. д. и т. п.