TimesHistory

Даже сам размер дани и то не был никогда (письмен­но) зафиксирован и менялся в зависимости от численно­сти населения Руси (устанавливаемого ордынскими пе­реписями), а также от стабильности самих партнеров русско-ордынских отношений (как русских князей, так и ордынских ханов, т.е. от их реальной экономической и политической силы) в каждый данный исторический период.

Таким образом, самой главной, самой своеобразной и самой бросающейся в глаза чертой русско-ордынских отношений было отсутствие их юридического, пись­менного оформления

каким-либо двусторонним доку­ментом — договором,

соглашением, вассальным обяза­тельством

и т.д.

Эта черта международно-правовых отношений Руси и Орды оказалась не только характерной для конкретного момента полного военно-политического поражения Рус­ских государств в 1237—1240 гг., но и для всей последую­щей истории русско-ордынских отношений, которые за все время своего 250-летнего существования и эволюции ни разу не оформлялись в какие-либо письменные формы двусторонних соглашений, не носили документального, юридически оформленного, строго фиксированного харак­тера. И именно это обстоятельство выделяло, делало уни­кальными русско-ордынские отношения в истории русской внешней политики. Все договоренности русских князей с Ордой были устными.

Между тем отсутствие письменно закрепленных любых обязательств ставило вопрос о гарантиях выполнения их русскими князьями-.

Эти гарантии вместо письменных, юридических прини­мали архаический облик вещественных гарантий, причем в самых варварских формах. Так, наряду с привозом лично князем собранной дани в виде звонкой монеты или золота и серебра в слитках князья давали гарантии своей вас­сальной верности, либо посылая в Орду своих сыновей и младших братьев, племянников в качестве постоянных заложников (иногда на срок 5—8 лет), либо приезжая лично, с женами и детьми, во временное распоряжение хана, чем доказывали готовность рискнуть покинуть свое государство. При этом ханы не предоставляли никакого эквива­лента гарантий безопасности князьям. Очень часто их в Орде просто казнили или отнимали у них вотчину и передавали ее другому князю, или же требовали помимо дани и еще других знаков вассальной зависимости, напри­мер дополнительных подарков. Эти «подарки» бывали порой чрезвычайно обременительны.

Таким образом, все виды русских гарантий носили вещественный, а не письменный характер (дань, амана­ты-заложники, подарки), т.е. все русские гарантии были физически осязаемыми — их можно было и увидеть, и пощупать.

Ханских же, ордынских гарантий (например, не вое­вать, не казнить, не налагать непомерную дань) не суще­ствовало никаких — ни письменных, ни словесных. В этом проявлялся вполне конкретно и наглядно неравно­правный характер русско-ордынских отношений на всем протяжении двух с половиной веков.

Единственным исключением, да и то лишь в кратковре­менный 30-летний период XIV в. (1330—1360 годы), т.е. в период временного прекращения ордынских набегов на Русь, было появление элементов договорных отношений между Ордой и Русью в отношении сохранения ста­бильности государственных границ, т.е. договоренность (письменная и устная) об установлении пограничной линии (полосы), разделяющей два государства. Эта догово­ренность, отраженная в документах, касалась не полити­ческой или военной сферы, а лишь фиксировала опреде­ленные, уже длительно сложившиеся территориальные реалии и закрепляла уже установившиеся разграничения территориальных владений.

Цель этих договоренностей была исключительно при­кладная — быть руководством для пограничной стражи. И тем не менее это были международно-правовые договорен­ности, хотя и ограниченные и единственные за все 250 лет.