История — наставница жизни

История вынуждена повторяться, потому что в первый раз мы обращаем на нее слишком мало внимания. История учит нас, что она никого ничему не учит. История, по-видимому, только тогда и нравится, когда представляет собою трагедию, которая надоедает, если не оживляют ее страсти, злодейства и великие невзгоды.

Вторая мировая, «холодная война» и позиция Георгия Иванова
Страница 3

Материалы » Георгий Иванов (из истории русской эмиграции) » Вторая мировая, «холодная война» и позиция Георгия Иванова

После войны Г. Адамович долгое время оставался при своих прежних убеждениях, здесь можно упомянуть и участие в газете «Русские новости», финансировавшейся советским посольством во Франции, и визит делегации эмигрантов к советскому послу Богомолову, в котором, по уверениям Н. Берберовой принимал участие и Адамович.[67] Улучшить отношения с Ивановым все это никак не могло. www.basicpsy.ru

50-е гг. для Г. Иванова и И. Одоевцевой оказались тяжелы. Одни жили в доме престарелых на юге Франции и хотели перебраться под Париж, ближе «к цивилизации», однако это у них не получалось. И. Одоевцева думала, что в этом виновата их «политическая репутация», хотя Г. Адамович уверял их: «Мои сведения сводятся к тому, что хлопоты о Вас наталкиваются на препятствия. Но дело никак не в политике, т.к. весь принцип этих домов «аполитичен», и живут в них люди самых крайних, в обе стороны, мнений и с любыми политическими репутациями».[68] В то же время Алданову Г. Адамович писал совершенно иное: «Я видел Вырубова и говорил с ним опять о их переводе в Париж. Он что-то предпринимает, но, по его словам, Долгополов заявил, что в тот день, как Иванов будет в одном из здешних домов, он подаст в отставку».[69]

В эти последние годы Г. Иванов жил, по сути, на милостыню: как писал Г. Адамович, «Цвибак мне ответил насчет Лит<ературного> Фонда: «Фонд помогает Иванову регулярно». Но они, вообще-то, присылают гроши . кроме экстренных случаев, вроде операции и т. д.».[70] В другом письме он писал, что Наталия Владимировна Кодрянская (1901 – 1983) – прозаик, мемуарист, автор воспоминаний о Ремизове и нескольких книг сказок, «хотела мне дать 5000 фр<анков>, чтобы передать Вам анонимно, но оказалось, что у нее их нет, а просить у мужа она не хотела. Сказала, что даст, когда я вернусь».[71]

Г. Иванову предлагали также различные авантюры, например: «Ну, сначала о деле – т.е. о книге, с таким же названием, как у Madame. Надо сделать так. Найдите делового человека или даже адвоката (у меня сначала была адвокатесса, с которой я был знаком у Рабиновичей, а потом все сделал Кантор, – но, конечно, он слишком мягок и взял мало. Адвокатесса пришла в ужас, когда узнала. Но она теперь в Тель-Авиве, навсегда). Пусть Ваш homme d’affaires напишет Изд<ательст>ву письмо: мы удивлены, негодуем и требуем немедленного изменения названия. Изд<ательст>во, конечно, будет отвиливать. Надо дать понять, что иначе будет суд. Только до суда не доводите: есть риск, т.к. судья может признать, что название не столь оригинальное, чтобы быть чьей-либо собственностью. Но риск есть и для Изд<ательст>ва: поэтому, нормально оно должно предложить dommage-interets. Мало помалу на этом и надо сговориться. Изменение заглавия должно стоить Изд<ательст>ву дорого, если оно есть в тексте, наверху каждой страницы: тогда можно взять с них больше. Если заголовок только на обложке, дело для Вас хуже. Но во всяком случае, меньше, чем на 100 000 не соглашайтесь. (А главное, ничего не просите сами, а только возмущайтесь и дайте понять, что в решении суда Вы уверены. Ce qui n’est pas le cas, – entre nous). Желаю успеха. Но длилось это у меня около полгода».[72]

Сам Г. Иванов разработал даже целую систему выпрашивания денег у глуповатых и тщеславных меценатов, например, у Александра Павловича Бурова – состоятельного, но малоталантливого эмигранта-беллетриста, занимавшегося меценатством. Методика, которой руководствовался Г. Иванов, лучше всего изложена в недатированном письме Г. Иванова Софии Ивановне Аничковой-Таубе: «Дорогая София Ивановна. Вот конспект письма, который советую Вам использовать, пиша Бурову. Я думаю, результат будет быстрый и приятный. Маслом кашу не портить, не жалейте похвал по его адресу: от Бунина до меня все мы делали это печатно, не то что в письме. Не забудьте перечислить все свои литературные заслуги < .> Глуб<окоуважаемый> Александр Павлович, уже давно, больше года тому назад, мои старинные друзья – И.Одоевцева и Георгий Иванов – дали мне прочесть Вашу прекрасную книгу "Русь Бессмертная". Я прочла ее с большим волнением. Не знаю другого писателя, который бы так проникновенно писал бы о русской Голгофе, русской доле, русской – гордости – смирении. Скажу прямо – никто из современной литературы так искренно и так правдиво не писал об эмиграции и о России. Г. Иванов, дав мне книгу, рассказал много о Вас как о человеке, о Вашей отзывчивости, Вашей чуткости, нежности Вашей души и доброте. Теперь, находясь в очень трудных обстоятельствах, я вспомнила все это. Вспомнила и Бурова-писателя и Бурова-человека (Я такая-то – редактор таких-то изданий, автор – таких-то книг, – пьеса моя такая-то шла тогда-то в Малом театре). Я больна, у меня нет средств. Если можете, помогите мне (нужны лекарства, усиленное питание – ничего этого нет). Независимо от этой просьбы – благодарю Вас за наслаждение и духовную помощь, которую мне дала Ваша прекрасная книга" (Coll. Anichkova-Taube. Bakhmeteff Archives, Columbia University, New York)».[73]

Страницы: 1 2 3 4 5

Заключение.
Жизнь Всеволода Измаиловича Срезневского была широкой, многогранной, прекрасной и содержательной. Он внёс огромный вклад в изучение древней книжности. Срезневский много сделал для организации рукописных фондов библиотеки, их пополнения и научного описания. Ему принадлежит большое число научных работ по исто ...

Первый этап – формирование «образа врага»
Жесткие заявления советских пропагандистов, как в случае с У. Липпманом, приводили к тому, что доброжелательно настроенная по отношению к СССР часть интеллигенции Запада начала переходить на антисоветские позиции. Максимум политической выгоды из создавшейся ситуации извлекли правые силы либеральных супердер ...

 Митьков Михаил Фотиевич (1791–1849).
Михаил Фотиевич занимал одно из ведущих мест в Московской управе Северного общества. Отбыв десять лет каторги, декабрист с 1836 года до самой смерти (23 октября 1849 года) находился на поселении в Красноярске. С 1839 года М.Ф. Митьков снимал квартиру в слободе Теребиловке, на западной окраине города, в доме ...