История — наставница жизни

История вынуждена повторяться, потому что в первый раз мы обращаем на нее слишком мало внимания. История учит нас, что она никого ничему не учит. История, по-видимому, только тогда и нравится, когда представляет собою трагедию, которая надоедает, если не оживляют ее страсти, злодейства и великие невзгоды.

Вторая мировая, «холодная война» и позиция Георгия Иванова
Страница 2

Материалы » Георгий Иванов (из истории русской эмиграции) » Вторая мировая, «холодная война» и позиция Георгия Иванова

Но Геогрий Иванов имел другие представления. Надо сказать, что это, хотя, на наш взгляд, и ошибочный, тем не менее отнюдь не был самый легкий и простой выбор, так как он отнюдь не вызвал восторга у всей эмиграции. Позиция Г. Иванова сказалась на его репуцтации. Сразу же после окончания войны Алданов запрашивал Г. Адамовича о Г. Иванове и интересовался, может ли он дать «гарантии», что Иванов ни в чем предосудительном с политической точки зрения не замешан. Г. Адамович, легко идущий на компромиссы ради дружбы и в куда более незначительных вопросах, не смог покривить душой и 28 июля 1945 года пишет Алданову: «О Г.В.Иванове. Скажу откровенно, вопрос о нем меня смущает. Вы знаете, что с Ивановым я дружен, – дружен давно, хотя в 39 году почти разошелся с ним. Я считаю его человеком с такой путанице в голове, что на его суждения не стоит обращать внимания. Сейчас его суждения самые ортодоксальные. Но прошлое не таково. Я был бы искренно рад, если бы Вы послали ему хоть десять посылок, но дать то ручательство, которое Вам нужно, не могу. Писать мне это Вам тяжело. … По всему тону Вашего письма я чувствую, что не имею права отнестись к поставаленному Вами вопросу легкомысленно. Пусть официальной причиной моего отказа дать гарантию останется общее нежелание их давать. Остальное – строго между нами. Не скрою от Вас, что мне было бы неприятно, если бы о нашей переписке по этому поводу узнал сам Иванов. Он истолковал бы мое поведение, как недоброжелательство. А недоброжелательства нет».

Действительно, Г. Иванов и И. Одоевцева были уверены, что репутацию им испортил именно Г. Адамович. По словам Одоевцевой, репутация их была испорчена в начале второй мировой войны, когда Ивановы жили в Биаррице: «Однажды мы устроили большой прием, на котором был даже английский адмирал. Перечень всех гостей появился в газете. Наш друг, «спарженька» Фельзен, бежавший с матерью из Парижа и пробиравшийся в Швейцарию, нашел у нас эту самую газету с отчетами, прочитал и ахнул: «Вот как живут наши». Этим открытием он решил поделиться с Адамовичем. Но Адамович тогда был на войне, и письмо шло несколько месяцев. А когда он его получил, то решил, что мы принимаем немецкий генералитет, и оповестил об этом всех знакомых, украсив рассказ «цветами своей фантазии». А именно, что я разъезжаю с немецкими офицерами верхом и играю с ними в теннис. Хотя я и с английскими офицерами верхом не ездила и в теннис не играла. Все поверили этому и отвернулись от нас, даже такие друзья, как Керенский, который бывал у нас с женой и, прощаясь, целовал нас и крестил. С этого и начались все наши несчастья».[65]

Политические суждения Иванова после войны и впрямь были весьма своеобразны, так что легко могли поставить в тупик человека куда более решительного в политических вопросах, чем осторожный Алданов. К примеру, поздравляя М. Карповича с новым, 1951, годом, Иванов желал ему личной удачи, счастья, всего самого лучшего и осуществления в новом году общей русской надежды на падение большевиков. Ведь, как будто, возможно .» (речь идет о холодной войне и намерении Соединенных Штатов использовать против СССР атомные бомбы).

Однако для Г. Иванова всегда существовала эта самоценность русского народа, которая не подлежала в его сознании никакой переоценке:

Нету Петербурга, Киева, Москвы –

Может быть и были, да забыл, увы.

Ни границ не знаю, ни морей, ни рек,

Знаю – там остался русский человек.

Русский он по сердцу, русский по уму,

Если я с ним встречусь, я его пойму.

Сразу, с полуслова . И тогда начну

Различать в тумане и его страну.[66]

Г. Иванов, таким образом, помнил русских, но не понимал, что русский человек живет в «его стране», не России, в СССР, но больше ему жить негде, и уничтожение страны обернется уничтожением того самого «русского человека»… Однако, похоже, постепенно это осознание начинает проникать в мысли Георгия Иванова: по-крайней мере, он начинает задумываться ор реальной цене «интервенции» В 1951 г. он пишет: «Хотя, все-таки никак не могу, про себя, решить – если бахнуть двести или сколько там атомных бомб и, не говоря уже о людях, не останется ни Петербурга, ни Москвы, не выйдет ли «одно на одно», хуже «разбитого корыта»? Это, конечно, праздные размышления, и все-таки трудно не думать, а думается, и становится отвратительно не по себе».

Страницы: 1 2 3 4 5

Приход к власти фашистов и их экономическая поли­тика.
Углубление экономического кризиса вызвало крах политической системы Германии (конец Веймарской рес­публики). Правящая экономическая и политическая элита пришла к выводу о дальнейшей бесперспективности демок­ратических методов управления государством. Рейхстаг оттеснялся на второй, а то и на третий план, а в ...

Конец микенской цивилизации
Племена, жившие к северу от очагов ахейской цивилизации, в Македонии и Эпире, стоял на низком уровне развития, не шагнув еще на стадию цивилизации и государственности. Однако они уже были знакомы с употреблением металла, и их оружие не уступало ахейскому. В этническом отношении эти племена были неоднородны, ...

Негативные итоги НЭПа
1. Имело место непропорциональное развитие основных, отраслей народного хозяйства. 2. Отставание темпов возрождения промышленности от сельскохозяйственного производства вело НЭП через полосу экономических кризисов. 3. В деревне шла социальная и имущественная дифференциация крестьянства, что привело к рост ...