TimesHistory

Развитие Чили и Кубы в 40-е – первой половине 50-х годов имело свои особенности. Национал-реформистские тенденции здесь проявлялись в политике радикалов в Чили и «аутентиков» на Кубе в 40-е годы, но выражены они были слабее, чем в Мексике и других странах. Национал-реформистские и популистские черты можно обнаружить в Чили у Ибаньеса в 1952–1958 гг., но далеко не в такой степени, как в Аргентине и Бразилии. Кубу и Чили 40-х годов отличали влиятельные позиции левых сил, коммунистов в рабочем движении и в политической жизни. В Чили блок демократических сил стоял у власти. В обеих республиках коммунисты, правда, очень недолго, входили в правительство. Конец 40-х – начало 50-х годов и в Чили, и на Кубе характеризовались, как и в большинстве стран региона, усилением реакции, преследованиями коммунистов, поражениями и ослаблением левых сил. В дальнейшем в Чили возродилось на новой основе единство левых сил, на Кубе обострение социально-политического кризиса привело сначала к установлению диктаторского режима, а затем к назреванию революционных событий. В ходе этих процессов в обеих странах складывались предпосылки для возникновения двух наиболее значительных в истории Латинской Америки 50–70-х годов революционных всплесков, каждый из которых дал особый вариант развития революционного процесса и имел широкие отклики и важные последствия.

Чили. В результате «импортзамещающей индустриализации» объем продукции обрабатывающей промышленности Чили с 1938 по 1958 г. вырос в 2,4 раза. Наметились сдвиги в ее структуре. С помощью государства и, в частности, созданной в 1939 г. правительством Народного фронта Корпорации развития КОРФО) были заложены основы тяжелой промышленности. В 1950 г. вступила в строй первая очередь государственного металлургического комбината Уачипато, была создана государственная нефтяная компания (ЭНАП), получившая монопольное право на разведку, добычу и переработку нефти. Производство электроэнергии за 20 лет (до 1958 г.) возросло в 5,5 раза. Получила развитие химическая промышленность. Постепенно складывалась чилийская промышленно-финансовая монополистическая верхушка. Под ее контролем оказались важнейшие банки, страховые компании, добыча угля, производство цемента. Она захватила ведущие позиции в ряде отраслей легкой и пищевой промышленности. Наряду с этим был довольно высок удельный вес мелких и средних предприятий и число их возросло.

Основная отрасль чилийской экономики – добывающая промышленность – не получила заметного дальнейшего развития. Общая ее продукция с 1938 по 1958 г. увеличилась всего на 20%. Добыча меди, контролировавшаяся американским капиталом, после войны

сократилась и не росла до середины 50-х годов. Это сказалось на общих темпах роста промышленного производства, оказавшихся ниже средних по региону-

В состоянии застоя пребывало сельское хозяйство, где по-прежнему господствовал латифундизм. В 1955 г. 3250 помещиков (немногим более 2% хозяйств) владели 20,3 млн. га земли (73% сельскохозяйственных угодий), а 55,8 тыс. мелких землевладельцев (37% хозяйств)–всего 78 тыс. га (0,3% угодий). Значительными были докапиталистические пережитки кабальных форм найма. Удельный вес сельского хозяйства в валовом национальном продукте сократился (в среднем за год) с 18,2% в 1946–1950 гг. до 13,2% в 1956–1960 гг. (на долю промышленности приходилось более 20%). Стагнация сельскохозяйственного производства при росте населения с 5,1 млн. человек в 1940 г. до 7,7 млн. в I960 г. вела к увеличению импорта аграрной продукции.

Развитие обрабатывающей промышленности и других несельскохозяйственных отраслей при одновременном 'застое в деревне привело к росту городского населения с 51% в 1940 г. до 66% в 1960 г. Для Чили послевоенного периода был характерен высокий удельный вес наемного труда–70% экономически активного населения (1950 г.). В промышленности (без кустарного производства) в 1950 г. было занято 380 тыс. рабочих и служащих. Еще около 200 тыс. наемных трудящихся было занято в строительстве, электроэнергетике, на транспорте. Пролетарские и полупролетарские массы в деревне достигали почти полумиллиона. Общая численность чилийского рабочего класса в 1950 г. превысила 1 млн. человек, а в 1960 г.– 1,2 млн., что составляло половину экономически активного населения.