TimesHistory

Означенная инициатива Камер-коллегии встретила полную поддержку в Сенате. Уже 26 мая 1721 г. был издан поныне не вводившийся в научный оборот сенатский указ, в котором за камерирскими конторами – в качестве дополнительной линии компетенции – закреплялись (правда, временно, «до указу») следственные полномочия по делам о преступлениях в области государственных доходов. По окончании расследования таковые дела надлежало направлять в Ревизион-коллегию.

Завершая рассмотрение вопроса об органах предварительного расследования, появившихся в нашей стране в 1717–1723 гг., имеет смысл коснуться еще нескольких моментов. Во-первых, стоит обратить внимание, что почти все эти органы – «майорские» следственные канцелярии, следственная канцелярия генерал-прокуратуры и Розыскная контора Вышнего суда – являлись органами, специализированными на осуществлении следственной деятельности. Как явствует из архивных материалов, единственной дополнительной функцией, которой обладали «майорские» канцелярии, была функция ответственного хранения имущества, конфискованного по расследованным им делам. К примеру, именной указ от 3 июля 1718 г. о пожаловании конфискованного петербургского дома М.И. Волконского М.И. Бобрищеву-Пушкину оказался направлен для исполнения в следственную канцелярию Г.И. Кошелева.

Во-вторых, необходимо иметь в виду, что перечисленные следственные канцелярии и Розыскная контора являлись органами временными (или, по терминологии М.В. Бабич, «комиссиями»), поскольку создавались они для расследования строго фиксированного круга дел. В этой связи неизбежно возникает вопрос: чем же отличались следственные канцелярии и Розыскная контора от уже упоминавшихся своих предшественников – комиссий конца XVI–XVII вв., которые учреждались Боярской думой для досудебного разбирательства конкретных уголовных дел?

С одной стороны, в отличие от таковых комиссий дореформенного периода (несколько подобных комиссий организовывалось, кстати, и в петровское время – достаточно вспомнить комиссию под руководством А.К. Петрова-Солово, которая расследовала дело о тарском восстании 1722 г.), выше охарактеризованные следственные канцелярии и Розыскная контора получали в производство не единичные дела, а подборки дел. С другой стороны, «майорские» канцелярии сложились – начиная с 1717 г. – в целостную систему, скрепленную к тому же созданием в 1718 г. особого военно-судебного присутствия, состоявшего из глав и асессоров этих канцелярий. В перспективе все это могло привести к превращению следственных канцелярий и Розыскной конторы в постоянно действующие органы.

Подобная перспектива была, думается, тем более вероятной, что в начале 1720-х гг. мнение о необходимости образовать стадию предварительного расследования в отечественном уголовном судопроизводстве стало мало-помалу укрепляться в сознании не только законодателя, но и относительно широкого круга высокопоставленных должностных лиц. Подобные умонастроения в среде генералитета и высшей бюрократии особенно ярко проявились как в вышеизложенной истории о наделении в 1721–1722 гг. следственными полномочиями Камер-коллегии и ее территориальных органов, так и в более частном эпизоде о предпринятом генерал-майором В, И. Ген-ниным в 1723 г. уголовном преследовании судебного комиссара Уктусского дистрикта В.Ф. Томилова и земского комиссара Каменского дистрикта Ф.Ф. Фефилова'.

Дело в том, что направленный, как уже говорилось, в г. на Урал с особыми поручениями Петра 1 В.И. Геннин попытался между иного пресечь преступную деятельность представителей низового звена местной администрации. В частности, получив сведения (причем как от подавших исковые челобитные крестьян, так и от территориального органа фискальской службы) о многообразных криминальных деяниях комиссаров В.Ф. Томилова и Ф.Ф. Фефилова, Видим Геннин, не умедлив, основал следственную канцелярию во главе с майором Тобольского полка И. Брикгаузеном.