TimesHistory

Предчувствуя катастрофу, другой сын Хусейна эмир Абдалла спешно выдвинулся в Трансиорданию во главе вооруженного отряда из 1200 человек с намерением, дополнительно мобилизовав местные племена, вернуть арабам контроль над Сирией.

В ноябре 1920 г. Абдалла вступил в Маан, а 1 марта 1921 г. – в Амман. В этот момент англичане приняли решение договориться с эмиром, чтобы оградить себя от возможных осложнений с Францией в случае вторжения сил Абдаллы в Сирию. В конце марта 1921 г. в Иерусалиме состоялась встреча Абдаллы с У. Черчиллем, занимавшим тогда пост министра по делам колоний. На ней эмиру было предложено закрепиться в Трансиордании и создать там так называемую арабскую администрацию. Практически одновременно с этим, в марте 1921 г., в Каире прошла конференция британских представителей на Ближнем Востоке, постановивших разделить Палестину и Трансиорданию на две самостоятельные подмандатные территории с образованием в последней эмирата во главе с Абдаллой Ибн Хусейном. традиционный уклад общество

Последними о принятых решениях узнали шейхи местных племен, которых официально уведомил о произошедшем только назначенный британский верховный комиссар в Палестине Герберт Самюэль в ходе своего визита в Амман в апреле 1921 г.

С воцарением эмира Абдаллы в Аммане одним из первостепенных вопросов стала проблема признания его власти всеми племенами и кланами, проживающими в границах новосозданного государства, и их дальнейшей лояльности. Далеко не все в этом отношении складывалось гладко: крупные племена (например, Адван) учиняли волнения и нередко затевали междоусобицы как в «добрые османские времена» своей полной неподконтрольности.

Для обуздания племен в 1921 г. были созданы регулярные вооруженные силы, получившие название Арабский легион. Первоначально это был всего лишь отряд, насчитывающий менее 1 тыс. человек во главе с английским капитаном Ф. Пиком. Однако во время военных операций ему помогала английская авиация, базировавшаяся в Аммане. Благодаря этому рейды Арабского легиона против бунтовавших трансиорданских племен были эффективными, и уже к концу 20-х годов в стране был установлен довольно прочный порядок. Помимо оружия Абдалла использовал и дипломатию. Он старательно объезжал племена и, разговаривая с ними на уровне доступных трайбалистских понятий о взаимоотношениях между сюзереном и клиентелами, интересовался их пожеланиями, запросами и требованиями, разъяснял суть сложившейся ситуации.

Эмир Абдалла с первых же дней своего правления старался активно вовлекать представителей кланово-племенного сообщества в управление государством. При этом на первых порах предпочтение отдавалось оседлому населению, которое в 20-х годах составляло чуть более трети всех жителей13. Одной из главных опор трона стали также черкесы и чеченцы, расселившиеся в Трансиордании после бегства с Северного Кавказа (их насчитывалось несколько тысяч человек).

Так, в 1929 г., при составлении структуры первого Законодательного совета (этакого сплава квази-парламента с правительством) эмир из 16 избираемых законодателейвыделил девять мест арабам-мусульманам (оседлым), три – арабам-христианам, два – черкесам и только два – ко-чевникам-бедуинам. При этом кочевники (почти треть страны) не получали права голосовать, а двое их представителей определялись комиссиями из шейхов племен. В состав же министерской части совета длительное время включались лица вообще не трансиорданского происхождения – сирийцы Рашид Талиа, МизхерРаслан и Хасан Абу аль-Худа, па-лестинцы15 – Ибрагим Хашем, Тауфик Абу аль-Худа, Самир ар-Рифаи и ДжамильТутунджи, а также хиджазецАбдаллаСерадж. Активно на государственную службу привлекались северокавказцы – черкесы, чеченцы, кабардинцы и др., которые отличались повышенной лояльностью и преданностью новому режиму, рассматривая его как своего единственного покровителя и защитника от доминирующего кланово-трайбалистского сообщества.

Таким образом, начальные этапы становления иорданской государственности характеризовались преобладающей взаимной настороженностью и даже в известной степени недоверием между эмиром Абдаллой и трансиорданскими кланами. Тем не менее, эмир старался не дистанцироваться от своего нового народа и всячески привлекал клановых деятелей на службу, задабривал, предоставлял льготы. Коренной перелом в ситуации произошел тогда, когда в результате арабо-израильского конфликта практически половину населения страны стали составлять палестинцы, как беженцы, так и жители Западного берега р. Иордан, вошедшего в состав Иорданского Хашимитского Королевства.

С момента провозглашения в декабре 1948 г. объединенного государства Трансиордании и Палестины под короной Абдаллы – Иорданского Хашимитского Королевства серьезное влияние на жизнь населения страны стал оказывать национальный фактор. Водораздел прошел не только по кланово-племенной принадлежности, но и этническо-географической. Часть подданных короля Абдаллы стали осознавать себя коренными трансиорданцами, своего рода белой костью страны, другая часть называла себя палестинцами и в своей массе считала вхождение в состав королевства временной мерой, связанной с необходимостью перегруппировать силы перед решающей битвой с Израилем за «оккупированные им палестинские территории».