TimesHistory

Многочисленные произведения искусства, возвращенные к жизни многолетними археологическими раскопками, позволяют нам представить жизнь царской семьи, придворный быт.

Положение Эхнатона было необычайным даже для египетского фараона, подданные молились и Солнцу, и его сыну, и великой царице. Изображения царского семейства под лучезарным Солнцем помещали в парадных залах и жилых домах для поклонения им [6, стр. 98]. Сложилось особое жречество фараона. Даже присутствующие при царских выходах и жертвоприношениях высшие сановники стояли и передвигались в мучительных позах – согнув спины и задрав головы, устремив глаза на властелина. Главные жрецы прислуживали царю у солнечных жертвенников, согнувшись в три погибели, сам верховный сановник бежал перед колесницей. Вельможи хором воспевали царя как источник богатства, как свое повседневное питание, как свою благую судьбу. Среди окружавших фараона лиц было много выходцев из «немху», вознесенных царем из ничтожества и осыпанных благодеяниями. Это и военачальник Маи, и главный жрец и казначей Панехси, и могущественный временщик Туту – все они оставили подобострастные надписи в своих гробницах. Возвысившиеся «сироты» и составили прочную опору царя-преобразователя. Из старой знати при особе Эхнатона находились весьма немногие. Пожалуй, исключение составляет верховный военачальник Хоремхеб, представитель номовой знати Алебастронполя. «Немху», став вельможами, старались уподобиться наследственной знати – множество слуг, богатые дома, гробницы, корабли, сады и прочее – привольная жизнь. Царь мог рассчитывать лишь на поддержку тех, кому он открыл путь к благосостоянию и почету. На широкие круги простолюдинов-земледельцев и ремесленников блага не распространялись.

Несомненно, что исключительное почитание Солнца связано с повышенным сознанием Эхнатоном своей власти. Противопоставление зримого Солнца всем богам, изображавшимся в виде людей и животных, совпало по времени с «воцарением» Солнца. Особенно ненавистен фараону бог Фив Амон, божество столичной знати, тесно связанной с высшим жречеством. Амон низложен, культ его повсеместно запрещен, статуи уничтожаются, имена стираются с памятников. «Преследованию» подвергаются также супруга Амона Мут и их сын Хонсу – боги Фиванской Триады. Культы всех прочих богов продолжают отправляться, гонений на них нет [16, стр. 68].

Огромные богатства сосредотачиваются теперь в хозяйствах солнечных храмов – их было несколько в Фивах, Мемфисе, Гелиополе, в городах Атона в Нубии и Сирии. Солнце имеет свою житницу, свое казнохранилище, свой флот и мастерские, стада, пашни и виноградники. Храмовые хозяйства снабжали многих горожан вином, мясом, щедро поили и кормили столичное население, которое поддерживало, поэтому, сына Солнца. Знание единственного бога было достоянием одного Эхнатона, только он может открыть имя бога. Солнце посвятило его в свои замыслы и явило свою силу. В сложенном самим фараоном гимне он восклицал: «Твоя сила, твоя мощь остаются в моем сердце» [3, стр. 211].

5) Пора «поздних солнечных картушей» – с двенадцатого года царствования вплоть до смерти Эхнатона [16, стр. 164].

Незадолго до начала двенадцатого года Эхнатон решил окончательно порвать с прошлым. Объявлена война всем старым богам, переделано имя Солнца – в титуле остались только слова «Ра-отец, пришедший как Атон». Имя отверженного Амона истреблялось везде: на стенах храмов, на вершинах колонн, в гробницах, на изваяниях, на погребальных плитах, на предметах дворцового обихода, даже клинописных посланиях иноземных властителей. Не пощадил Эхнатон имен отца и прадеда. Уничтожались изображения старых богов и иероглифы, обозначающие само слово «боги», стесывались даже изображения гуся и барана: из письма изгонялись знаки, отождествляемые с Амоном, Мут, Хонсу, Маат и другими богами.