TimesHistory

Ни либерально-позитивистские концепции, ни литературный модернизм не давали ответа на волновавшие боливийскую интеллигенцию вопросы. Главным было отношение к истории собственной страны, к культурно-исторической самобытности и неповторимости латиноамериканских стран. Внутри либерализма стали возникать течения, отходившие от основных постулатов позитивизма в анализе национальных реалий. Среди таких «белых ворон» были выдающиеся писатели и мыслители Боливии: Альсидес Аргедас, Франц Тамайо, И. Пруденсио Бустильо, Хайме Мендоса. Их работы не были поняты современниками. Книги А. Аргедаса «Общая история Боливии», «Каудильо-варвары» и другие вызывали возмущение и протест, Ф. Тамайо вовсе не был понят, и его работы не были удостоены внимания публики. Идеи Тамайо должны были подождать два десятилетия, чтобы стать предметом жарких дискуссий. Книги И. Пруденсио Бустильо мало кто покупал.

Это были выдающиеся мыслители, литераторы, журналисты, философы. Рубен Дарио так писал о них: «Я имел возможность познакомиться со столь значительными боливийцами как . Франц

Тамайо, чья мужественная молодость была полна мудрости, как Аргедас, шествовавший по пути триумфов, как доктор Хайме Мен-доса, которого вскоре на нашем континенте, возможно, назовут новым Горьким».Именно эти философы и литераторы подготовили концептуальный кризис либерализма и позитивизма. Они были предвестниками индеанизма и национализма в Боливии 20-30-х годов.

Правление либералов, сопровождавшееся подлогами на выборах и подавлением оппозиции, фактическое установление диктатуры привело к разочарованию многих боливийских интеллигентов в догматах демократии. И. Пруденсио Бустильо, не покидая позиций позитивизма, заявлял о крахе идей Французской революции, главным образом, ее основ — демократии и индивидуализма. Он симпатизировал русской революции, так как видел в ней попытку создания «интегральной», преодолевающей недостатки традиционной, демократии. Идеи И. Пруденсио наносили серьезный удар по либерально-позитивистской идеологии, так как поставили под сомнение жизненность и функциональность ее основополагающих постулатов.

Хайме Мендоса (1874-1939 гг.), создатель философского направления так называемой «мистики земли», в начале века обратился к теме индейца и окружающего его жизненного пространства. Он исходил из чисто позитивистских взглядов о влиянии среды обитания на человеческую жизнедеятельность, но в отличие от господствовавшего тогда преклонения перед Европой и западной цивилизацией воспевал индейца и природу Альтиплано. Он был мистическим пессимистом; созерцая жизнь своей страны, восторгался и печалился одновременно. Он писал о Боливии: «Это печаль ставшая землей». Используя поэтические образы, он писал о вечности и индейце аймара: люди на Альтиплано сделаны словно из камня, камень же не умирает, а превращается в терпение и время.

В его книге «На землях Потоси» главные персонажи — ветер, горы, пампа. Порождение этой земли — индеец, и только с ним связано грядущее величие Боливии,— утверждал он. Мендоса спорил с теми, кто объявлял Боливию «географическим» казусом. Он заявлял о своей вере в страну и ее жителей, подтверждая это примерами величия истории и культуры древних народов кечуа и аймара. Мендоса был одним из первых, кто решительно отошел от европоцентристского понимания исторического процесса.

Индеец как главное действующее лицо национальной действительности был в центре внимания Альсидеса Аргедаса (1879-1946). Аргедас — уникальная фигура в истории Боливии ХХ века. Являясь одним из немногих признанных за пределами Боливии писателей и историков, он активно участвовал в политической борьбе, немалую роль в которой сыграли его работы. На 30-е годы приходится пик его карьеры: он становится лидером Либеральной партии, участвовал в выборах, его открытые обращения к власти, к президентам через газеты становились важным событием политической жизни.