История — наставница жизни

История вынуждена повторяться, потому что в первый раз мы обращаем на нее слишком мало внимания. История учит нас, что она никого ничему не учит. История, по-видимому, только тогда и нравится, когда представляет собою трагедию, которая надоедает, если не оживляют ее страсти, злодейства и великие невзгоды.

Введение
Страница 3

Тем не менее мемуары «На берегах Невы» и «На берегах Сены» дают возможность глубже понять внутренний мир Г. Иванова. Хотя прямых упоминаний о нем немного, но, читая эти произведения, мы все время ощущаем его присутствие. Ведь у этих людей была общая жизнь, а значит, и их мемуары взаимосвязаны. Тридцать семь лет провели бок о бок муж и жена – Георгий Иванов и Ирина Одоевцева, и многим читателям (да и исследователям) книги И. Одоевцевой кажутся не то продолжением, ни то даже версией «Петербургских зим» и «Китайских теней». Мемуарные книги Ирины Одоевцевой и Георгия Иванова взаимозависимы, но и взаиморазличны – не меньше, чем их поэтическое творчество.

Других воспоминаний о Георгии Иванове осталось на удивление мало: очерк Ю. П. Анненкова, содержащий целиком приводимые стихи поэта, но ничего не говорящий о личности Г. Иванова; воспоминания Кирилла Померанцева на самые яркие страницы в книге Ирины Одоевцевой «На берегах Сены»; очерк Г. Адамовча «Геогий Иванов»;[14] сюда же относятся и страницы в книге Н. Н. Берберовой «Курсив мой»,[15] которых, в общем-то, тоже немного.

«Свидетельства современников противоречат друг другу на каждом шагу».[16] Так, к примеру, работа Н. Н. Берберовой на первый взгляд предстает жестко задокументированной достоверностью, но некоторые факты являются искаженными и домысленными: например, описание смерти Г. Иванова, изобилующей унижающими поэта «подробностями»,[17] которые Н. Н. Берберова, тем не менее, видеть не могла, поскольку жила в то время в Америке. О том, зачем возникла эта пристрастная книга, порой перебирающая грязные сплетни, лучше самой Н. Н. Берберовой не сказал никто: «Я пишу сагу о своей жизни, о себе самой, в которой я вольна делать что хочу, открывать тайны и хранить их для себя, говорить о себе, о других, не говорить ни о чем… Я беру на себя одну всю ответственность за шестьсот написанных страниц и за шестьсот ненаписанных, за все признания, за все умолчания».[18]

Из источников эпистолярного характера следует отметить переписку 1955 – 1958 гг. между Г. Ивановым и И. Одоевцевой с Г. Адамовичем,[19] своеобразный эпизод сорокапятилетней дружбы-вражды Иванова и Адамовича.

Георгий Викторович Адамович познакомился с Георгием Ивановым, по его собственным словам, «на лекции Корнея Чуковского о футуризме, в круглом Тенишевском зале».[20] Вскоре почти весь эстетский Петербург знал эту неразлучную пару как «двух Жоржиков». Вместе они организовывали второй Цех поэтов сезона 1916 – 1917 гг., были главными действующими лицами третьего, вновь гумилевского, Цеха. После расстрела Н. Гумилева Георгий Иванов стал главой Цеха, а Г. Адамович – основным критиком. Перед самой эмиграцией они даже жили вместе – Георгий Адамович и Георгий Иванов, только что женившийся на Ирине Одоевцевой – в пустующей квартире тетки Адамовича Веры Белэй, вдовы англичанина-миллионера.

И эмигрировали все трое почти одновременно: летом 1922 уехал Георгий Иванов, затем И. Одоевцева, а в самом начале 1923 года за ними последовал и Г. Адамович. Но вышло так, что теснейшая дружба, насчитывающая двадцать пять лет, сменилась пятнадцатилетней враждой. Что было настоящей причиной? Обоюдная зависть, – у одного к творческим успехам, у другого – к житейским? Об этом можно только догадываться, судя по второстепенным признакам: по намекам, отдельным интонациям писем. Или все-таки действительно главной причиной стало внезапное несходство политических убеждений. Г. Адамович в статьях конца 30-х гг. цитировал Сталина едва ли не на каждой странице, вынужденно признавая его главной защитой демократии от «коричневой чумы», поскольку на других надежды мало, а вот Г. Иванов, как и Гиппиус с Мережковским, всегда был «за интервенцию», и остался стоять на этом даже после начала второй мировой войны, что в глазах эмигрантской общественности автоматически превращало его в «коллаборациониста» и пособника фашистов.

В середине 50-х происходит примирение Иванова с Адамовичем и начинается последний период их переписки, которая и была использована в нашей работе (в ней гораздо больше писем к Одоевцевой, чем к Георгию Иванову, который хотя и заключил с Г. Адамовичем «худой мир», с прежней теплотой к нему относиться не начал, и, например, в письмах Маркову крыл бывшего ближайшего друга почем зря).

Надо заметить, крупные публикации писем Георгия Иванова и Адамовича этого периода стали появляться лишь в самое последнее время в журналах «Звезда»,[21] «Новый журнал».[22] Часть писем с предисловием О. А. Коростелева были опубликованы в Интернет-издании «Каталог: Историко-литературное издание».[23]

Достаточно интересной в качестве источника представляется переписка Г. Иванова с Р. Гулем.

Переписка через океан Георгия Иванова и Романа Гуля, опубликованная первоначально на страницах «Нового журнала»,[24] а затем переизданная Р. Гулем в третьем томе своих мемуаров.[25] Известна также недавняя (1999) публикация девяти писем из этой переписки в журнале «Звезда».[26]

Кроме того, как источник можно рассматривать работы эмигрантов В. Костикова и М. Назарова. Хотя они и не содержат информации, относящейся непосредственно к герою нашего исследования, но интересны как источники о внутренней жизни, атмосфере, целях и задачах русской эмиграции.

Страницы: 1 2 3 4 5

Внешняя политика германии 1870 – 1890 годы. Франко-прусские отношения
Бисмарк после войны 1866 года настолько обострил конфликт во внутренней политике между правительством и обществом, что в результате получилось безвыходное положение. Исход оставался один – прибегнуть к войне, создать во что бы то ни стало вооруженное столкновение. Никто с Пруссией войны не искал, менее всег ...

Общественно-политические движения. А.Н. Радищев
Екатерина II (1762 – 1796 гг.) была императрицей умной и образованной, убежденной сторонницей идей Просвещения. Именно в ее царствование правительство впервые по-настоящему прислушалось к общественному мнению и стало даже поощрять его развитие. Резко повысился престиж науки и образования в дворянских кругах ...

Пропорции человеческого прогресса
Суммировав достижения различных этнических периодов и сравнив их между собой в качестве отличных друг от друга групп фактов, мы получили общее представление об относительном объеме и пропорциях человеческого прогресса в эти периоды. "Прежде, чем человек смог достигнуть состояния цивилизации, необходим ...