TimesHistory

В 1844 году правительственная комиссия, изучавшая состояние полотняной промышленности, приехала в Костромскую губернию. Посетив Нерехту, Середу-Упино, чиновники ехали в Плес. При переезде вброд через неглубокую речушку Шачу, возле села Яковлев-ского, у прогонной кибитки развалилось колесо.

С горем пополам дотянулась подвода до ближайшей кузницы Сосипатра Сидорова. Не впервой приходилось ему чинить колеса, ковать лошадей — можно сказать, тем и жил. Гости беседу завели: есть ли окрест ткацкие заведения, в которых лен работают?

— Как не быть, — ответил Сидоров. — Почитай, в каждом дому есть, но теперь больше для себя работают. Правда, в Плесе Ермолин с Зубаревым — тамошние купцы — раздают пряжу на домоткачество, да говорят, и те свертывают дело. Никакого прибытка не стало. Да и заморский товар перешибает наш. Крестьяне и льну стали меньше сеять. Тоже нет сбыту. Одним словом — хромает это дело, вроде вашей повозки.

— А раньше?—спросил чиновник.

— Раньше и говорить нечего. Весь край в основном кормился этим делом . А вы, случаем, не мануфактуру ли в наших местах надумали ставить?

— Нет, у нас дело важнее. Государственное. Надо нам уяснить, отчего полотняный промысел захирел, да как его вновь поднять.

— Охотников подымать немного найдется.

— Кто начнет, тот не прогадает. Есть прожекты о больших льготах для первых фабрикантов. Так что бросай молот и заводи полотняное дело.

— Куда уж нам, — отмахнулся Сидоров.

Чиновники уехали, а разговор с ними не давал Сидорову покоя. Хоть и не тоже бросать промысел, которым дед и отец занимались, да ведь если в самом деле будут льготы, то можно сколотить капиталец, а там видно будет, расширять дело или бросать*.

Нет, не сразу стал Сидоров заводить контору. Без малого год, со всех сторон подбирался он к новому делу, которое отныне станет не только главным в его жизни, но и перейдет к сыновьям и внукам.

Здравый смысл вроде бы подсказывал, что надо заниматься не льном, а хлопком. За примерами далеко ходить не нужно было. Ивановские и вознесенские купцы озолотились на переработке хлопка. Дела они вели так широко, что вскоре начали испытывать большую нужду в рабочих руках, и крестьяне даже из-под Яковлевского потянулись в Иваново и Вознесенск.

Но Сидоров понимал и другое. Россия своего хлопка не имела, а Средняя Азия, Египет, Северо-Американские Соединенные Штаты могли в любой момент отказать в поставке его, что и случалось впоследствии не однажды. Лен же всегда был под рукой. Важным было и то, что земли не хватало для довольно густого населения Нерехтского уезда, так что недостатка в рабочих руках не будет.

Всю зиму 1845 года разъезжал Сидоров по ярмаркам, скупал льняную пряжу. Стоила она дешево — полтора рубля пуд, а при покупке оптом и того дешевле. Почти все деньги свои пустил на пряжу, а дом и двор превратил в сновальню. И взрослые, и дети занимались размоткой пряжи, готовили основы. Вскоре своим яковлевским крестьянам, а потом и в соседние деревни, начал Сидоров раздавать основы. Всех ткачей знал в лицо, потому на первых порах отдавал без расписок, под честное слово. Условия были просты: получай образчик товара — скатерть, салфетку или дорожку, а расчет в конце работы — по полтора рубля с основы.

Пока по деревням стучали станы, Сидоров переделал кузницу в бучильню, где с помощью золы отбеливал товар. Длинные холсты расстилались на лугах вдоль Шачи и белились росою и солнцем.