TimesHistory

Старая феодальная английская знать была истреблена почти полностью во время войн Алой и Белой розы. Выросшая на пожалованиях и подачках Тюдоров и Стюартов, новая феодальная знать не только не была в оппозиции к абсолютизму, но, наоборот, была заинтересована в усилении бесконтрольной власти короля.

Таким образом, значительная часть дворянства была горячей защитницей королевского абсолютизма. Притязания буржуазии и нового дворянства на контроль над короной и, особенно, над взиманием налогов, над действиями королевских чиновников, над расточительностью двора были для придворной знати покушениями на «священнейшие права» монарха.

У монархии был и другой союзник – англиканскую церковь. Англиканская церковь всецело поддерживала «главу церкви» – короля, королевская власть была гарантией сохранения огромных богатств, остававшихся еще у церкви (после секуляризации монастырских имуществ) в виде епископских, деканских и капитульских земель. Королевская власть гарантировала англиканству положение господствующей, единственно признанной государством церкви, поступление в ее пользу десятины и других многочисленных доходов.

В борьбе между силами буржуазии и силами феодализма, которая особенно обострилась с начала XVII в., королевская власть, являясь оплотом феодальных порядков, стала центром притяжения всех реакционных сил. В своей административной, финансовой, религиозной, внешней политике она все более становилась на путь феодальной реакции, углубляя те противоречия, которые разделяли феодальные и буржуазные группировки в Англии.

Феодальная реакция сказывалась и в финансовой, и в церковной, и во внешней политике королевской власти. Восстанавливались давно забытые феодальные платежи и поборы, воскрешались давно уже, казалось, избитые феодально-рыцарские обычаи. В церковной области все более открыто возвращались к некоторым католическим обрядам, все более усиливались гонения на пуритан. В области внешней политики королевская власть явно стремилась к союзу с феодально – абсолютистскими и «атоническими странами – Испанией и Францией. В то же время союз с протестантской Голландией – Соединенными провинциями – потерял свое значение. По всем этим вопросам внутренней и внешней политики шла непрерывная борьба между короной и парламентом в течение всех первых десятилетий XVII в.

Парламенты, собиравшиеся при Якове I, резко высказывались как против абсолютистской «теории» Якова I, так и против его реакционных мероприятии в области внутренней и внешней политики.

Уже первый парламент, собравшийся в 1604 г. и действовавший с перерывами до 1611 г., представил королю особую «Апологию палаты общин». В этом произведении заявлялось, что Яков I «неправильно осведомлен» о взаимоотношениях между короной и парламентом: у короля нет абсолютной власти, он (король) делит свою законодательную власть с парламентом, парламентские привилегии являются «прирожденными вольностями английского народа». «Великое заблуждение думать, – говорилось в «Апологии», – что привилегии парламента, в частности привилегий общин Англии, принадлежат ему по королевской милости, а не по праву. Мы получили эту привилегию в наследство от наших предков так же, как мы получили от них и наши земли и всякое другое имущество, которым мы владеем». Уже в первом парламенте Якова I коммонерам (членами палаты общин) был резко поставлен вопрос о праве установления налогов, на что претендовал Яков I. Парламентские юристы заявляли, что право устанавливать налоги принадлежит верховной власти и может быть осуществлено только королем в парламенте (обычная формула парламента, обозначавшая, что в данном случае речь идет именно о правах парламента). В петиции, поданной королю в начале 1611 г., парламент требовал отмены всех налогов, взимаемых правительством без утверждения их палатой общин [5, с. 530].