TimesHistory

"Его Императорское Величество с отличной щедростию удостоил меня сувенира, какой намного ценнее того, что установлено в таких случаях для чрезвычайных посланников, - пишет Ж. де Местр графу де Валезу в июне 1817 года, - подаренная мне шкатулка стоит более 20 000 рублей. Я везу ее в Турин. Их Величества Императрицы выказали и мне, и семейству моему редкую доброту. У меня недостает выражений для благодарности сему двору за все сделанное для меня". Обер-гофмейстерина Прусского двора, графиня Фосс, побывавшая в Петербурге в 1808 году, отмечает в своем дневнике: "Мы по-семейному обедали у царицы-матери.

7 ОЗ.1825. Ч.24, С.148-149.

Пред обедом я осматривала комнату, в которой для подарков находится целое собрание чудеснейших шуб. Одна, из великолепной черно-бурой лисицы, предназначена нашей королеве; здесь же хранятся бриллианты, перстни, ожерелья, одним словом, всякие драгоценности, из которых царь сам выбирает подарки для избранных".

Во дворцах вельмож также имелись комнаты, в которых хранились подарки для гостей. Во дворце Н.П. Шереметева быта комната, "набитая вещами драгоценными, назначенными на одни подарки, и по мере что дарил, заменял их беспрестанно новыми".

Если начальникам подчиненные могли делать подарки лишь в исключительных случаях, то царю и особам царской фамилии мог преподнести подарок каждый дворянин.

Одна дама вышила подушку, которую поднесла Александру 1 при следующих стихах:

Российскому отцу

Вышила овцу,

Сих ради причин,

Чтобы мужу дали чин.

Резолюция министра Державина:

Российский отец

Не дает чинов за овец.

Дамам и "молодым девицам" обычно дарили предметы, имеющие отношение к рукоделию. Н.В. Гоголь, к примеру, любил рисовать узоры для ковров и преподносил их знакомым дамам. Г.С. Батеньков послал жене своего друга в Москву по почте из Тобольска, "Уда он уехал в отпуск для излечения ран" в 1814 году, "узоры для платьев".

"Молодые кавалеры" нередко дарили своим возлюбленным собственные "произведения пера", герой романа М.П. Погодина "Сокольницкий сад" пишет в письме другу: "Вчера был день рождения Луизы. Ты знаешь, я долго не решался, что подарить ей; то казалось не кстати, другое слишком обыкновенно и проч. Наконец решился было я написать аллегорическую повесть, в коей она играла бы главную роль, посвятить ей, но побоялся проговориться без намерения, побоялся, чтоб не заключили чего-нибудь в дурную сторону и решился - как ты думаешь - перевести для нее Шиллерова Валленштейна, в котором она восхищалась ролею Теклы. С каким удовольствием принялся я за работу и какое удовольствие работа мне доставила"

Не надо скрывать свой нрав и уметь не быть, а казаться.

"Тона высшего круга невозможно перенять, - пишет Ф. Булгарин, - надобно родиться и воспитываться в нем. Сущность этого тона: непринужденность и приличие. Во всем наблюдается средина: ни слова более, ни слова менее; никаких порывов, никаких восторгов, никаких театральных жестов, никаких гримас, никакого удивления. Наружность - лед, блестящий на солнце.

"Я В восхищении от светски образованной женщины и мужчины тоже. У них все, начиная от выражений до движений, приведено в такую ровную, стройную гармонию, у них во всех пульс, кажется, одинаково бьется. Дурак и умница, флегма и сангвиник - это редкие явления, да едва ли они и существуют между ими ." читаем в повести Т.Г. Шевченко "Художник".

"Управляй лицем по своей воле, чтобы не было на оном изображено ни удивления, ни удовольствия, ни отвращения, ни скуки!"

Самообладание - отличительная черта светского человека, который "должен казаться довольным, когда на самом деле очень далек от этого". Это правило наглядно иллюстрирует рассказ французского эмигранта графа де Рошешуара: "Мужество и покорность матери 6ыли удивительны: представьте себе одну из очаровательнейших придворных дам, обладавшую большим состоянием - за ней было дано в приданое мильон, деньги громадные по тому времени, - одаренную всеми качествами, составляющими прелесть общества, остроумную, сразу, без всякого перехода очутившуюся в положении, близком к нищенству, почти без надежды на исход! Однако она ни на минуту не упала духом под снегом бедствий; нравственные силы ее поддерживали физические. После испытаний дня, вечером она появлялась в обществе и блистала всегдашним умом и живостью".