TimesHistory

Община строилась на сочетании коллективного землепользования и отдельного ведения хозяйства каждым семейством. Землей в общине крестьяне владели чересполосно. Каждому двору нарезались полосы и хороших, и плохих земель, и ближних, и дальних, и на пригорке, и в низине. Имея полосы в разных местах, крестьянин ежегодно получал средний урожай: в засушливый год выручали полосы в низких местах, в дождливый - на взгорках.

Основным условием поддержания хозяйства и воспроизводства жизни в общине был труд пахаря. Наличие здоровых и сильных работников, мужчин­пахарей считалось залогом ее благополучия. Поэтому во многих общинах земля распределялась по числу мужчин. Если в семье умирал мужчина, общество отнимало его надел. Если рождался мальчик, он получал надел. Такие скидки-­накидки происходили постоянно и назывались частными переделами. Но число родившихся обычно превышало число умерших. Возникшее несоответствие можно было устранить, если разбить общинные земли на новое число душ с уменьшенным наделом. Это называлось общим (или коренным) переделом. Он повторялся в среднем один раз в 12 лет. Но некоторые общины не производили переделов - ни общих, ни частных. В таких общинах распределение земли было очень неравномерным .

Впрочем, в первое пореформенное 20-летие в губерниях черноземной полосы переделы стали редким явлением. Как ни высоки были здесь выкупные платежи, надел все же кормил крестьянскую семью, и крестьяне очень им дорожили. Долговременное отсутствие переделов приводило к появлению зачатков наследственного права на землю. «Духовное завещание уважается обществом еще сильнее благодаря, может быть, тем проклятиям, которые обещает завещатель нарушителям его воли»,- сообщали земские статистики.

В некоторых уездах Курской и Тамбовской губерний началась продажа наделов, иногда даже посторонним общине лицам. Общество смотрело на приобретенные наделы как на неотъемлемую собственность новых хозяев. Земля постепенно сосредоточивалась в руках зажиточных семей, а в крестьянском сознании начинало укореняться понятие о частной собственности на землю.

Это говорит о том, что первое пореформенное 20-летие было сравнительно благоприятным периодом в жизни крестьян черноземных губерний. Ведь земельные переделы производились не от хорошей жизни. Если не было переделов, значит, можно было жить и без них.

По-иному в те годы обстояли дела в нечерноземных губерниях. Здесь крестьянский надел был обложен сверх его доходности. Только с помощью посторонних заработков крестьянин справлялся с выкупными платежами. Те, кто не мог идти на заработки (малые дети, инвалиды, старики), надела не имели. Земля здесь распределялась по работникам-мужчинам (рабочим душам). Крестьянин, может быть, и совсем отказался бы от надела, но по закону он не мог оставить навсегда деревню, к которой был приписан. Тем не менее, крестьянин старался спихнуть с себя надел при всяком удобном случае. Переделы земли в нечерноземных губерниях были частым явлением. Занятый на работе в городе, крестьянин не всегда успевал обработать весь свой надел.

Все больше становилось заброшенных земель, за которые, тем не менее, взыскивались выкупные платежи и прочие налоги. 60-70-е гг. были тяжелым периодом в жизни деревни нечерноземного центра. Хотя тесное общение с городом быстро развивало у здешних крестьян предпринимательские навыки.

Так по-разному откликнулась реформа 1861 г. в разных российских землях. В общем же, несмотря на тяжесть выкупных платежей и полукрепостническую эксплуатацию со стороны помещиков, эта реформа значительно ускорила переход крестьян от натурально-потребительского хозяйства к товарно-рыночному.